Книга Псы и чародеи. Книга 1, страница 94 – Наталья Резанова

— Не уверен…

— Богачи внизу платят за нее огромные деньги, даже за снулую. А мы трескаем ее, просто чтоб набить желудок, без соли и хлеба.

— Видимо, это как свобода – ее начинаешь ценить только при определенных обстоятельствах. И в сравнении с другими ценностями. Вот как по-вашему – свобода важнее долга? Важнее привязанностей?

— Я не такой умный, как вы, – проворчал Хелед, – никогда над такими материями не думал. Но… в приюте, где я рос, монахи учили нас, что важнее всего – ни к чему не привязываться. И ни к кому.

— Что ж, вполне в духе аскетических учений. Но вы-то не монах. И вам всегда удавалось соблюдать это правило: ни к кому и ни к чему не привязываться?

Хелед ответил не сразу.

— Нет, – негромко сказал он. – Не всегда.

При вступлении на обитаемую местность Хелед проинструктировал своего спутника:

— Держитесь подальше от людей. Ни с кем не заговаривайте. Делайте то, что я скажу. В деревни будем заходить не прежде, чем я буду уверен, что там безопасно.

— Почему? Вы все еще опасаетесь погони? Разве мы не покинули Амбрию?

— Покинули. Но это не делает нас здесь желанными гостями. Мы выглядим как подозрительные бродяги. Привратник побери, мы и есть подозрительные бродяги. Видели бы вы себя, уважаемый ученый. На вас в любой деревне собак спустят.

— Вы не лучше, – обиделся Эгги.

— Мне не привыкать. К тому же по вашей речи ясно, что вы человек образованный, а образованных в деревнях любят еще меньше, чем бродяг…

— А вы еще отрицали необходимость просвещения! – Он снова пустился в свои рассуждения о пользе преобразований в государственном масштабе. Но, кажется, нарушать предписаний Хеледа не был намерен. Во всяком случае, он не делал попыток последовать за Хеледом, когда тот уходил на разведку, не заговаривал с пастухами, которых они видели издалека.

Однако близость цивилизованных мест заставляла его нервничать. Нехорошо ночевать в поле или на камнях, зная, что по соседству есть дома, топятся печи, люди ходят по улицам, не прячась и громко разговаривая… По крайности, сейчас они не голодали.

— Откуда вы берете еду, Вахо?

— Не ворую, если вас это беспокоит. У меня осталось немного денег, и я могу покупать у пастухов молоко и хлеб. – Он не уточнил, что деньги были взяты у солдат, убитых в Амбрии. Тамошняя монета имела хождение по обе стороны границы. – Младенческая еда… но воровать бы мне не хотелось.

— Вот видите. Все-таки природное начало в человеке несет в себе добродетель. Как бы ни испортила вас жизнь в этом жестоком мире, вы стараетесь избегать воровства…

— Вы слишком хорошо судите обо мне, Эгги. Если я украду ягненка из стада или курицу из сарая, нас уж точно примутся искать. Ну, убью я собаку или ее хозяина… и это привлечет к нам лишнее внимание.

— А вам почему-то не хочется признавать, что в вас есть добро, вам нравится казаться хуже, чем вы есть. Наверное, для наемника это необходимо, но я-то понял, мы уже достаточно давно идем вместе. Кстати, куда мы идем, вы, наконец, можете мне сказать?

— Эта местность называется Гохар, дальше будет долина Гох. Слышали о таких?

— Нет. Наверное, они не нанесены на карты…

— Наверное. Сдается мне, до последнего времени вы проводили жизнь в больших городах, а здесь поблизости таких нет.

— Вы как будто упрекаете меня. Да, я жил в больших городах, потому что там есть храмы и университеты, потому что в деревнях никто не покупает книг… я так думаю. Но ведь и вас в деревне никто не наймет.