Книга Псы и чародеи. Книга 1, страница 93 – Наталья Резанова

— Вы не только убийца… вы еще и лекарь.

Что-то подобное он уже говорил… или нет?

— И это тоже. Все зависит от случая.

Некоторое время длилось молчание. Затем Эгги произнес:

— Я хотел умереть. Сгинуть под лавиной, чтоб вам не досталась моя голова.

— Понятно.

— Но когда я был там, под снегом… я понял… – Он снова смолк.

— Что смерть не стоит того, чтоб за ней гнаться?

— Простите меня, Вахо, или как вас там по-настоящему зовут. Я называл вас убийцей, не думая о том, что те люди шли убить вас… нас, – поправился он.

Хелед сидел, глядя в огонь, жевал хваченные холодом ягоды, которые собрал после того, как срубил кустарник.

— Я говорил, что вы мне отвратительны, не догадываясь, что такой слабый человек, как я, должен внушать вам еще большее отвращение.

— Это не так. Многие на вашем месте держались бы хуже.

— Не знаю… я видел – вы предпочитали сидеть под дождем, нежели в одной палатке со мной.

— Вы слишком умственный человек. Зачем искать объяснения простым вещам? Нам сегодня повезло. Мы оба живы. Спите, набирайтесь сил. Завтра я вырежу вам палку, и мы пойдем дальше. Вместе.

Сказать, что потом дорога стала легче, – трудно. Нога у Эгги заживала плохо, он еле шел, приходилось часто останавливаться. Несколько дней не удавалось ничего добыть съестного. То, что осталось, Хелед отдавал Эгги, сам отказывался.

Эгги сердился.

— А если вы умрете от голода? Я один не найду дороги, и денег за вашу голову мне никто не заплатит.

— Резонно. Но вряд ли вероятно. Я все же покрепче буду, не в обиду будь сказано.

— Крепче… и моложе. Сколько вам лет, Вахо? Или это такой же секрет, как настоящее имя?

— Отчего же? Мне двадцать три года.

— А я почти вдвое старше, и я впервые иду вот так, пешком, среди гор в полном безлюдьи, в обществе человека, который отрицает собою все, что мне было дорого, и все же трижды спасал мне жизнь…

— Не стоит преувеличивать. В крепости у Сегомо ваша жизнь была в безопасности. Если б не я, вы бы сейчас горя не знали. Не мерзли бы, не голодали, и нога бы не болела.

— Но я не был бы свободен! Странно… я в своих книгах немало рассуждал о свободе, о том, как она соотносится с обязанностями человека, с его служением государству и религией, но я никогда ее по-настоящему не ценил. Только здесь, в голоде и холоде, я начал понимать, что она такое. И этим я обязан вам.

— Это у вас от горного воздуха. С непривычки люди от него пьянеют. Спуститесь в долину – снова начнете ценить хорошую еду и крышу над головой.

— Я и сейчас их ценю, но на свободе еда вкуснее.

— Это вам сейчас так кажется, потому что ее нет. А когда была козлятина, так вас от нее мутило.

— Меня мутило скорее от собственных мыслей.

— И от меня.

— Это неправда! То есть правда… но сейчас, когда я в мире с вами и собой, все изменилось.

— Вы слишком легко доверяете людям, Эгги. Это уже приносило вам неприятности, может и снова принести.

— Я так и не могу решить, Вахо, вы умело притворяетесь бесчувственным мерзавцем или вы и есть такой?

— Не знаю. – Хелед пожал плечами. – А что, есть разница?

Когда они перешли на ту сторону Ассеана, стало несколько теплее. Во всяком случае, Хеледу так казалось. Эгги уверял, что не чувствует ничего такого. В ручье Хелед наловил рыбы, и они смогли как следует поесть.

— Снежная форель, – пояснил Хелед. – Пробовали раньше?