Книга Псы и чародеи. Книга 1, страница 48 – Наталья Резанова

Фиахра, увы, подобным похвастаться не мог. О, если бы клеветники его ведали, как много приходится трудиться этому предполагаемому лентяю! Обычных обязанностей его никто не отменял, и он исполнял их вкупе с подготовкой рабочей силы и для рудника, и для амфитеатра – сам вкалывал похлеще этих каторжных! Притом что они по приговору спину гнули, а он добровольно. Так и на время отъезда князя ни дня отдыха ему не перепало. Лайгде приказал Фиахре отправиться вместе с ним, и Фиахра ни словом не возразил. Поскольку счел это время необходимым, чтобы поведать князю о Горонви. Он представил эту историю с наиболее выигрышной для себя стороны. Фиахра дал понять князю, что существует предварительная договоренность между ним и необычайно хитрым бродягой, выдающим себя за провидца. Пересказал то, что Горонви поведал ему о Сестре Погибели и о том, как сам Горонви собирался втереться в доверие к королю Садалану. Но умолчал о том, что Горонви каким-то образом проведал о руднике, равно как и то, что именно он напомнил Фиахре о древнем амфитеатре. Не упомянул он и о том, что, согласно Горонви, столь победоносно убитый князем зверь вовсе не был кутхой. (Впрочем, Фиахра подозревал, что Лайгде и сам это знает, но позволяет придворным восхвалять свою охотничью доблесть.)

Князя рассказ как будто позабавил, и он дал согласие посмотреть на провидца, если тот действительно заявится. Но увлечен этой затеей не был. Пока что его больше интересовала расчистка склона, над которой трудились десятки рабочих.

Для Фиахры все происходящее было еще одной головной болью. Неизменным побочным эффектом полезного дела. Счастливым свойством увлекаться тем, чем занят, Фиахра не обладал, и, может быть, на его должности это было только полезно.

На Лайгде такие ограничения никто не накладывал. И сейчас, вдыхая запахи свежей земли и сосен, пригретых солнцем, запахи, которые не могла перебить даже вонь немытых человеческих тел, чувствовал нечто вроде азарта.

Три цвета: зеленый – трава, кустарник и хвоя; коричневый – земля и стволы деревьев; и белый – камень. Прежде зеленый и коричневый господствовали, теперь же они отступали. Взгляду князя представал обширный ряд ступеней, вырезанных в склоне горы. Расходясь веером, они на две трети обхватывали круглую арену. На противоположной от склона стороне – там, наверное, тоже что-то было, но пока невозможно понять что. Туда рабочие еще не добрались, и высокая земляная насыпь оставалась на своем месте, храня под собой то ли тайну, то ли помойку.

Лайгде снова повернулся к амфитеатру, рукой прикрыв глаза от слепящего блеска. Если бы строение не занесло землей и песком, оно бы, как часто бывает со временем, приобрело желтоватый оттенок. Но под землей камень сохранил первозданную белизну. Белизну, уходящую ввысь по горе.

Князю Лайгде в молодости немало пришлось постранствовать. Он повидал величественные храмы Лейры, дворцы и замки Нанны, когда сватался к дочери великого герцога. Так что не был он наивным провинциалом, которого легко потрясти. Но такое сооружение? У нас, здесь, в Дробезе? И столетиями скрыто так, что и память о нем стерлась?

На какой-то миг он позабыл, что вся эта бурная деятельность затеяна лишь для отвода глаз. Воистину то, что является из-под земли, – чудо света! Пусть жители Дробезы гордятся им, а все прочие завидуют. Но что это было такое?