Книга Псы и чародеи. Книга 1, страница 47 – Наталья Резанова

— Кто бы говорил об осторожности, – угрюмо ответил он. – Зовете в попутчики невесть кого. А если я убийца? Грабитель?

— Ну что у меня грабить? Мула разве? Человек вроде вас на такое не пойдет. Мелко. А насчет убийц… повидал я в жизни разного, приходилось тяжкие раны пользовать и самому их получать… не ходят убийцы средь бела дня с такими мечами. Простые убийцы, по крайней мере. Я бы предположил, что вы служите его светлости князю Лайгде. В охране, может быть.

— Я служу Лайгде, – сказал Дабар, но уточнять не стал.

Ему не хотелось, чтоб аптекарь знал, куда он пойдет, и Дабар, даже не попросив остановиться, выпрыгнул из таратайки прежде, чем они доехали до городских ворот. Это, в общем-то, было лучше и для Кигана. Его коммерция пострадает, если аптекаря увидят рядом с палачом. И все, и нет вопросов.

Но Киган, очевидно, так не думал. Дабара догнал его обиженный голос.

— Молодой человек! Я не жду благодарности – ведь и вы мне помогли. Но вы так и не сказали, кто вы и как вас зовут. Это невежливо.

Дабар остановился, обернулся через плечо. Аптекарь восседал на облучке. Солнце, клонившееся к закату, освещало его фигуру. Трудно было представить зрелище более мирное и несколько комичное.

— Это неважно. Важно для тебя, старик, чтоб ты больше никогда со мной не встретился.

Князь Лайгде заявил, что поедет взглянуть на пресловутый амфитеатр только тогда, когда там будет на что глядеть. А до того прошло не так мало времени. И вот он собрался.

Само собой, подготовкой ведал несчастный Фиахра. Он отобрал среди воров, прелюбодеев, тех, кто продавал тухлое мясо и подливал воды в пиво, способных копать землю и рубить кустарник и отправил их на принудительные работы. Как ни странно, эта мера наказания была встречена в Дробезе одобрительно – всеми, кроме наказанных, разумеется. А пусть-ка лучше лопатами помашут, чем в колодках сидеть! Фиахра же заявил, что, ежели этой партии рабочих окажется недостаточно, чтоб исполнить волю его светлости, появится и другая. Не хватит каторжников – из Лейры пригоним или еще откуда, пусть работают.

Никаких возражений по этому поводу высказано не было, хоть жители Дробезы и не понимали, зачем, собственно, все это делается.

Одобрение замыслу мужа выказала и княгиня Томэй. Следует уточнить: Лайгде не стал открывать супруге подробности интриги, и о том, что амфитеатр служит прикрытием для рудника, она не знала. Не то чтобы Лайгде не доверял жене. Однако стоит ли благородной даме углубляться в столь грубые материи? К тому же Томэй, конечно, безупречно воспитана и предана мужу, но она все-таки женщина, а женщины не способны хранить секретов. Высокородная Томэй не станет сплетничать, но может поделиться тайной в письме отцу, а великий герцог использует сведения в собственных интересах. Нет, лучше пока попридержать язык.

Но Томэй пришлась по нраву сама идея восстановления амфитеатра. Она выросла среди памятников, напоминавших о том, что история Нанны уходит корнями в головокружительную древность. В Дробезе ничего подобного не было. И все, что могло придать княжеству блеска и величия, встречало одобрение ее светлости.

Сам Лайгде об этой стороне уловки, предпринятой Фиахрой, не думал. И отправился в предгорье отчасти для развлечения, отчасти чтобы проверить, как исполняется его план, ибо счастливая натура его позволяла совмещать эти два обстоятельства.