Книга Псы и чародеи. Книга 1, страница 139 – Наталья Резанова

После чего Сабахи, взявши слепую за руку, повлекла ее в жарко натопленную баню. В клубах душистого пара Темал принялась отчаянно кашлять, чем сильно насмешила банщиц и массажисток. Ее окунули в бассейн, держа, чтоб не утонула, но она все равно нахлебалась воды, стала плеваться и получила мощную затрещину. Затем уложили на мраморную столешницу и обмазали вонючим едким маслом, после чего начали втирать его жесткой рукавицей. Эта процедура должна была удалить волосы с тела. Остатки их счистили бритвой. Почувствовав прикосновение лезвия, слепая дернулась, и снова пришлось ее держать, чтоб дура случайно не поранилась. Ведь виновной сочли бы банщицу, и последовала бы порка. Поэтому, закончив с процедурой удаления волос, глупую девку в качестве первого урока отхлестали мокрым полотенцем, свернутым в жгут. Это больно, но синяков не видно. Потом Темал снова вымыли, чтоб уничтожить запах масла, срезали ногти на руках и ногах, а ступни натерли пемзой, дабы были нежны, как у ребенка. Причесали, заплели волосы в косы, и только после этого одели – в платье и шаровары из тонкого некрашеного льна. Цветной наряд могли носить только те, кого марзбан уже отметил своим вниманием. Обуви наложницам не полагалось. Не носили теперешние наложницы и украшений. Не потому, что марзбан поскупился на них, но зачем? Потом Темал – снова за руку – провели в общий зал, накормили, буквально впихивая сласти и выпечку в рот, из-за чего она едва не подавилась. Дали выпить вина, сладкого и крепкого. Обычно наложницам в качестве питья полагались вода и шербет, но в первые дни Хранители велели не жалеть вина – иначе девушки много плакали и мешали спать остальным. А это дурно сказывалось на их наружности.

Потом ее отвели к софе – одной из многих в зале – и с помощью тычков объяснили, что здесь ей предстоит ночевать.

Право же, следовало пожалеть прислужниц гарема – как бы те ни злобствовали. Ведь обязанностей у них было не в пример больше, чем в прежние времена. В первые дни своего пребывания здесь слепые были беспомощны, как малые дети, и поневоле, как с детьми, приходилось с ними нянчиться: кормить, поить, мыть, одевать, даже водить в нужник, а это кого угодно выведет из себя. Потом наложницы кое-как привыкали отчасти себя обихаживать, но к тому времени они обычно пропадали из первого покоя.

Или умирали.

Несмотря на вино, засыпать было трудно. Воздух был тяжел из-за застоявшегося запаха благовоний, дыхания множества женщин, жара раскинувшихся тел. Плакать было запрещено, но кто-то храпел, кто-то бормотал и стонал во сне. Хотя в зале горели светильники, Темал все равно не могла этого видеть. Ее саму никто не тронул – новую наложницу сочли чрезвычайно непривлекательной.

Таков был первый день. За ним потянулись другие, мало отличимые друг от друга. Темал училась узнавать голоса тех, кто к ней обращался. Среди прислужниц была одна старуха (впрочем, здесь старухами считались все, кто старше тридцати) родом из Димна – она понимала диалект, на котором изъяснялась Темал, и могла научить ее простейшим словам мерхитана. Юнан и другие дежурные евнухи следили за этими уроками – от злобных баб можно ждать всяческой подлости; были случаи, когда неопытных полонянок вместо слов покорности учили грубым ругательствам, каковые они, по незнанию, высказывали в лицо повелителю. Ее кормили сытно, хотя однообразно – в изобилии сласти и мучное, из более основательных блюд – курятина. Мясо считалось мужской пищей, женщине придающей неприличную крепость и грубость, потому мясом здесь кормили только беременных, дабы они рожали сыновей. Что до рыбы, то господствовало мнение, будто употребление ее придает женскому телу неприятный запах, потому рыбу ели лишь служанки. Разнообразные молочные блюда, которые готовились в любой мерхитской деревне, в крепости считались недостаточно изысканными и пригодными лишь для младенцев. Зато подавали всяческие фрукты – свежие, вяленые, засахаренные. Если бы не страх и ожидание, царившие в первом покое, то верно было бы сказать, что смертельная скука была здешним образом жизни. Единственными развлечениями были еда, купание и прогулки. Темал была недоступна даже самая обычная женская радость – болтовня, она выучила слишком мало слов. Старуха из Димна пугала ее, рассказывая, что на прогулку их водят по краю крутого обрыва, стоит оступиться – и полетишь в бездонную пропасть. В действительности дворик, предназначенный для прогулок наложниц, был огорожен высокими стенами, так что никто не мог увидеть женщин марзбана, кроме него самого, – для удобства сиятельного над садом в дворцовой стене было специальное окно, дабы марзбан мог сделать выбор, не утруждаясь тем, чтобы спуститься в сад. Темал этого не знала, она чувствовала лишь, что дворик – единственное место, куда долетает свежий ветер с моря, не отравленный неизменными дворцовыми благовониями. Возможно, со временем она должна была привыкнуть, но пока от курений и притираний, напоенных всевозможными ароматами, у нее отчаянно болела голова.