Книга Егерь императрицы. Русский маятник, страница 82 – Андрей Булычев

— Ваше превосходительство, вы только гляньте, какой красавец! Язь! Знатный, жирный и как только снасть не порвал! Такого в котёл одно удовольствие класть, с него навар отменный. Не зря же в народе говорят, язь – он и в ухе князь! – всё приговаривал он, продевая в жабры рыбины шнур. – Вот, князюшка, посиди пока в водичке, а я твоих дружков ещё половлю.

Алексей передёрнул плечами, тут у самой воды было гораздо прохладнее, чем наверху, у костра.

— Не замёрз, Никит? – спросил Егоров насаживавшего на крючок новую приманку егеря. – Ещё ведь и в воду заходишь.

— Нет, что вы, ваше превосходительство. У меня страсть к рыбалке, если клюёт, никакого холода не замечаю. В мальчишках, помнится, и в ноябре даже удил, так, босую ногу тряпьём прикроешь, на камыш встанешь, и ладно.

— Ну ладно, рыбачь тогда, а я к костру пойду. – Алексей развернулся и, цепляясь за кусты, полез вверх по косогору. Вот блеснул огонь костра, и скоро он уже был у расстеленного полога.

— Ваше превосходительство, чай. – Федот поднёс ему большую глиняную кружку. – Копорский, травяной, как вы и сказали, заварили.

— Спасибо, Федот, – принимая кружку, поблагодарил тот. – А у вас тут гораздо теплее, чем у воды.

— Так конечно, Алексей Петрович, вода-то холодная сейчас, не успела она ещё нагреться, – заметил Дубков. – Месяц ведь только миновал, как с неё лёд сошёл. Вот уж на Аграфену Купальницу как парное молоко она будет. Как там у Никитки, поймал хоть чего-нибудь, а то, может, его лучше к нам, в ночной караул?

— При мне вторую рыбину вытащил, – ответил Алексей. – Вот такую. – Он развёл руки, показывая.

— Ну, тогда ладно, – вздохнул Макарович. – Пускай рыбачит. Федя, ты давай-ка ложись, а я пока посторожу.

— Ладушки, – отозвался егерь. – Коней только пойду проверю.

Укрывшись шинелью, рядом похрапывал Гусев, где-то с реки кричала ночная птица, Алексей перевернулся, подставляя спину исходившему от костра теплу, и закрыл глаза.

В Козельск заехали часа в два пополудни. В городском доме сестры не было. Старенький смотритель Харитон Матвеевич поведал, что Анна Петровна после того, как вышла замуж, редко бывает в городе, а всё больше теперь в Егорьевском обретается.

— Не понял! – воскликнул Алексей. – Как это «вышла замуж», когда?!

— Так о прошлом же годе, на Каза-анскую, – озадаченно протянул Харитон. – А-а, так вы ж ничего не знаете, в походе ведь были! – Он махнул рукой. – Ну точно, вот я старый пень! За Олега Николаевича она и вышла за вашего. Так а чего же тянуть-то им было? Все же видели, что по душе друг другу, и так три года приглядывались. Ну вот и решились, значит, сыграли свадебку. Но так уж по-скромному, самых близких токма на неё звали, а вас-то и не было. Вы заходите в дом, господа хорошие, – подслеповато щурясь, пригласил он егерей. – Алексей Петрович, я сейчас за Глашкой сбегаю, она вам мигом соберёт на стол.

— Не надо, Матвеевич, – отмахнулся Егоров. – Мы дальше поедем, тут осталось-то всего ничего. Лучше водички нам холодной вынеси, пить хочется, а во флягах у нас нагрелась.

Пятнадцать минут передышки пролетели, и три повозки покатили дальше. Ближе к вечеру они уже подъезжали к поместью. Шедшие с полей крестьяне отступали на обочину, пропуская их. Перед усадьбой катили уже в окружении несущейся ватаги ребятни.