Книга Виват Россия!, страница 91 – Андрей Булычев

Суворов повёл объединённые силы щадящим маршем: семь вёрст ранним утром, затем следовал часовой отдых и после него опять семь вёрст пути до обеда. В обед войскам давали трёхчасовой отдых, они перекусывали сухарями и потом опять шли семь вёрст до следующей часовой остановки. Перед ночёвкой был заключительный переход в семь-десять вёрст, и уже после этого войска разбивали лагерь. Итого за сутки преодолевалось двадцать восемь – тридцать вёрст, обычное расстояние для привыкших ходить русских войск, австрийцы же валились с ног и стонали.

— Это они ещё с батюшкой Суворовым не бегали, как бывалочи мы в Турецкую али Польскую кампании, – закинув ноги на заплечный мешок, пробасил Южаков. – Вот уж где уставали. А это что? Это так, игрушки. Егорушка, ты бы в ступке сначала размял крупку, – посоветовал он готовщику. – Она и разварилась бы тогда быстрее. Мясца-то много ли нынче давали на артель?

— По три фунта баранины, – ответил Лубин. – И с полкулака сала.

— Сало – это хорошо, – расправляя поверх сапог портянки, отметил Лыков. – А вот мясца можно было бы и побольше давать, жмутся цесарцы. Ежели его хорошо разварить, то и не заметишь в большом котле. Ну что, Фрол Иванович, верх будем натягивать?

— Да на кой он нам? – поглядев на темневший небосвод, ответил тот. – Ясно ведь, вон как звёзды густо выступают. У костра полог раскинем, шинельками укроемся, и ладно. Ночи-то сейчас тёплые. А так и собираться быстро будем поутру. Глянь, только одни австрияки пологи натягивают. – Он кивнул на ту часть лагеря, которую занимали союзники.

На рассвете русские войска уже стояли выстроенные у дороги, а цесарцы всё метались в лагере.

— Суворов лично разнос Краю и его генералам устроил, – рассказывал офицерам Гусев. – Я как раз из квартирмейстерства список с карты забирал. Так там штабные аж у щелей все выстроились, слушали, как он их распекает. Я в немецком-то не силён, но и то понял, что грозится отстранить нерадивых от командования. А те молчат, терпят.

— Конечно, будут терпеть, его сам император Франц главнокомандующим над всеми австрийскими силами поставил и чин фельдмаршала присвоил, обещав дать всю полноту и свободу действий, – заявил Хлебников. – Тут уж не повыёживаешься, он и в русской, и австрийской армиях ныне фельдмаршал с правом назначать и отстранять любого генерала.

— Не так-то всё тут просто, Слава, – покачав головой, заметил Гусев. – Говорят, гофкригсрат завалил Александра Васильевича запросами, как он хочет воевать, а потом и вовсе план кампании ему прислали.

— А он что? – поинтересовался Хлебников.

— Да что, всё перечиркал, а на обороте написал: «Я начну действия переходом через Адду, а кончу кампанию, где Богу угодно будет».

— Вот молодец, – усмехнувшись, отметил Вячеслав. – Не на того нарвались цесарцы, чтобы им, как вожжами, из Вены управлять.

— Выступаем, – оглядев строившиеся войска, принял решение Алексей. – Раньше пойдём, значит, раньше и на отдых встанем. Игнат Пахомыч, – подозвал он к себе Пяткина. – Твои стрелки-волонтёры, как мы и договаривались, находятся всё время при мне. Следи, чтобы вся дюжина наших новых винтовок до поры до времени в чехлах оставалась. За каждую головой отвечаете!

— Так точно, ваше превосходительство, понял. Не сомневайтесь, глаз с них не спустим.