Книга Виват Россия!, страница 36 – Андрей Булычев

— Здравия желаю, ваше превосходительство! – Алексей стукнул каблуками сапог по доскам пола. – Отставленный от службы арестант Егоров! Лицо мне ваше знакомое, Астраханский полк славно воевал, не раз бок о бок на турок с ними ходил. А вы ведь его командиром, если я не ошибаюсь, были?

— Ну не зна-аю, вряд ли вы меня упомните, – проговорил с улыбкой Вязмитинов. – Вы-то ведь под началом Генриха Фридриховича всё время служили. В армейском лагере совсем мало пребывали, с полковыми командирами особо не знались, всё где-то со своими егерями по лесам и дунайским плавням бегали. Ну да это и не важно. – Он небрежно махнул рукой. – Сейчас-то вы волей государя здесь, в Петропавловской крепости, а я её комендант. Вот ведь какие перипетии судьбы. Петропавловская крепость – место особое, просто так, без личного приказа монарха, в неё никто и никогда не попадает. Правила содержания узников определены им самим и строго соблюдаются, так что уж не взыщите, если что. А вот вас велено поместить в только что отстроенный каменный Секретный дом Алексеевского равелина, и определена вам там камера под номером десять. С этой самой минуты вы и будете величаться всеми под этим самым номером камеры как личность десятая, потому как имена узников предписано вовсе не упоминать. Не переживайте, камера неплохая, есть в ней и печечка, и кое-какая мебелишка, и окошко. Внутри чисто. Старая-то деревянная тюрьма вся в плесени была, место ведь здесь очень сырое. Так что, считайте, в хоромы попали. Ну а сейчас вам надлежит со старшим смотрителем пройти, он всё дальше и пояснит. Я же к вам раз в две недели буду заходить, проведывать. Прохор Ильич! – крикнул он, и в комнату из коридора зашёл дюжий мужчина в офицерском мундире, но без привычного горжета на груди. – Принимайте личность десятую!

— Все собственные вещи узнику надлежит сдавать, – сухо объяснял старший смотритель в угловой, освещённой сразу несколькими окнами комнате. – Они описываются и потом сдаются на хранение в цейхгауз^[9], взамен выдаётся установленная особой инструкцией одёжа. Личность номер десять, передавайтесь. – Он кивком показал на стоявшую у стены скамейку.

— Вы, может, отвернётесь? – спросил его Алексей. – Могу я спокойно в ваше рубище переодеться?

— Никак такое невозможно. – Старший смотритель покачал головой. – Потому как нужен постоянный надзор, чтобы с вещами узника не попало бы что-нибудь запрещённое в камеру. Переодевайтесь и не перечьте, личность номер десять, а то к ужину вселиться в камеру не успеете и натощак останетесь в ночь. А будете упорствовать, так и завтра одной лишь водицей придётся трапезничать, а может, и её даже не будет.

— Исподнее-то оставить при себе разрешается? – поинтересовался, расстёгивая пуговицы мундира, Алексей.

— Исподнее можно. Только поглядеть всё одно его придётся.

Егоров снял с головы треуголку и положил её на скамью, расстегнул и аккуратно сложил стопкой мундир, стянул с ног сапоги. Всё это время за ним внимательно наблюдали старший тюремный смотритель и два надзирателя. Было унизительно стоять в одном исподнем под тремя парами внимательных глаз.

— Никодим, погляди, – сухо бросил старший смотритель, и один из надзирателей подошёл к узнику.

«Не хватало ещё, чтобы лапали», – брезгливо подумал Алексей. Но нет, мордастый дядька буквально ощупал его фигуру взглядом от шеи и до пят и, покачав головой, отступил назад.