Книга Виват Россия!, страница 118 – Андрей Булычев

Генералы зашевелились, и в русской, и в австрийской группе, стоявшей отдельно, слышалось бурное обсуждение. Суворов же стоял со своей указкой, словно со шпагой, склонив голову немного набок, и с лёгкой ироничной улыбкой наблюдал.

— А что же делать?! – постояв так минут пять, опять воскликнул он. – Оставить столицу Пьемонта за неприятелем? Нет! – горячо воскликнул фельдмаршал. – Турин будет взят, но не сейчас! Для начала мы проведём наступление на Моро и, отогнав его от реки По, уничтожим базы снабжения. После чего, выставив заслоны, совершим стремительный марш к Турину и займём его. А вот дальше уже будем смотреть, как поведут себя генералы Моро и Макдональд, и, выбрав удобный момент, разгромим их обоих. Итак, первое дело наше, господа, – это переправа через реку По. И происходить она будет в двух местах: здесь – у Валенцы. – Суворов, опять подойдя к карте, показал точку на карте. – И вот тут – в шестидесяти верстах ниже по течению. В первом пункте переправляется корпус Розенберга со старшим авангарда генерал-майором Чубаровым. Во втором переправляется корпус Лузиньяна при авангарде князя Багратиона. Задача обоих отрядов в том, чтобы отбросить неприятеля и занять Алессандрию и Тортону. После чего к ним присоединятся основные силы армии.

— Что-то вы с родственником не очень любезны, Живан, – поджидая у ступеней дворца Гусева, заметил Алексей. – У обоих одна фамилия. Вы даже и похожи чем-то друг на друга.

— Ну ты скажешь тоже – похожи! – воскликнул Милорадович. – Посмотри на его нос. У меня что, такой? А подбородок, а губы? Вьющиеся волосы, наконец. У меня прямые!

— Ладно-ладно, ну чего завёлся? – тронув за локоть друга, произнёс с улыбкой Егоров. – Я вот, например, был бы рад, если бы у меня родственник в генеральских чинах пребывал. Но, увы, нет более среди генералов Егоровых, самому приходится дорогу торить. У вас что, ссора была?

— Да так, пустое, – поморщившись, ответил Живан и, немного помолчав, продолжил: – Род у нас действительно общих предков имеет. Милорадовичи-Храбреновичи из Герцеговины ещё от графов Охмукевичей свою родословную ведут. Только предки Михаила Андреевича ещё при царе Алексее Михайловиче Романове в Россию перебрались, а мы вот при матушке Екатерине, и не без твоей помощи, – хмыкнул он, покосившись на Алексея. – Не хотел говорить, но когда ты в опалу угодил, я ведь подходил к Михаилу, он же в заместителях командира лейб-гвардии Измайловского полка тогда был, а император, сам знаешь, этот полк весьма жаловал. Ну вот и состоялся у нас тогда неприятный разговор.

— Вот оно что, – сказал Алексей. – Зря обижаешься на него, Живан, он человек подневольный и замолвить слово за меня никак не мог, иначе бы сам угодил в каземат. К гвардии Павел Петрович относился с подозрением, считая её рассадником вольнодумства и оппозиции, а офицеров излишне избалованными и недисциплинированными. Отсюда строгая муштра и тотальный контроль за всеми. Императора я понять могу, у него самого отец Пётр Третий, небось, знаешь, как жизнь закончил, – понизил он голос до шёпота.

— И я императора понять могу, а вот Михаила нет. – Живан упрямо тряхнул головой. – Можно было бы и не помогать, так хотя бы объяснил словами. Нет ведь, как с собакой безродной обошлись, выставили за дверь. А на следующий день мне об отставке объявили и приказали выехать в течение двадцати четырёх часов из Санкт-Петербурга. Мы с Сашенькой в карету и в деревню покатили.