Книга Сквозь лед и пламя, страница 76 – Андрей Булычев

Багратион молча протянул ему подобранную на земле четырёхугольную шапку с меховой опушкой и белым орлом над козырьком.

— Конфедератка, – подполковник повертел её в руках. – Польская. Легион Домбровского.

— Откуда знаешь? – Багратион вскинул глаза.

— У них такие шапки, ваше сиятельство, – пояснил подполковник, – я их в сражении видал, когда мы ихний полк в штыки принимали. И мундиры у них синие, а на них нашивки особые, с орлами. Ярые враги, за свою волю мстят.

Багратион вырвал шапку из его рук, сжал так, что побелели костяшки.

— Ляхи… – выдохнул князь. – Это они за Прагу нам, за разделы мстят. Сколько наших там полегло…

Он резко обернулся к адъютанту:

— Скачи к Егорову. Передай – пусть своих лучших волкодавов сюда пришлёт. И сам пусть срочно приедет. Срочно!

Через полчаса Алексей стоял над телами. Рядом с ним расположились кружком – Лужин, Аникеев, Соловьёв, ещё несколько разведчиков-егерей. Фельдфебель, смуглый, с обожжённым лицом, внимательно осматривал следы на земле.

— Три десятка всего было, ваше превосходительство, – негромко произнёс он, указывая на примятую траву. – Может, чуть больше, чуть меньше, но около того. Вроде как два офицера с ними – у них сапоги другие, подковки по-иному отпечатываются. Ушли вон туда, к предгорьям. Часа три-четыре назад.

Багратион шагнул к Егорову, схватил его за руку:

— Алексей Петрович, выручай! Твои дозорные – лучшие следопыты во всей армии. Найди их, ради Христа! Чтоб ни один гад живым не ушёл!

— Найдём, Пётр Иванович, – коротко ответил Егоров. – Лишь бы они до главных своих сил не добежали. – Он повернулся к Лужину: – Фёдор Евграфович, сколько людей возьмёшь?

Лужин ещё раз оглядел следы, прикидывая.

— Два десятка, пожалуй, довольно будет, ваше превосходительство. Это дозорных моих и к ним ещё четверых из волонтёров возьму, с их винтовками. Лучше Пяткина Игната, Луковкина, Травкина и Жалейкина. Пахомыч опытный, тёртый калач, телом крепок, остальные молодые, ходкие, обузой не будут.

— Бери.

Через полчаса отряд был готов. Двадцать егерей дозорной роты во главе с Лужиным – Соловьёв, Быков, Аникеев, Дроздов, Малой, Уж, Фрол, Филя, Ефим и другие. Четверо волонтёров с четырёхлинейками – Пяткин, Луковкин, Травкин и Жалейкин. У каждого при себе по два пистоля, нож на ремне, пара гренад в сумке. У волонтёров – по сотне патронов к винтовкам, у остальных егерей – по шестьдесят зарядов к ружьям да запас сухарей на пару дней.

Алексей подошёл к фельдфебелю, положил руку ему на плечо.

— Фёдор Евграфович, ты понимаешь… Они наших ребят как скотину резали. Того, в овраге… – Он на мгновение замолчал. – Сделай так, чтобы они ответили. По-нашему. Но только без зверства. Мы не они. Сможешь – притащи кого-нибудь сюда живым, пусть его под бумагу здесь в лагере штабные расспросят. Остальных там…

Лужин молча кивнул. В глазах его блеснуло то, что бывает только у бывалых охотников перед выходом на лютого зверя.

— За мной, братцы!

Отряд ушёл в утренний туман, и через несколько минут только примятая трава да едва заметный след указывали, куда они направились.

Шли быстро, почти бежали. Лужин вёл отряд по следу, не сбавляя темпа. Соловьёв и Малой то и дело отрывались вперёд, осматривали местность и возвращались, коротко докладывая:

— Свернули к ручью, Фёдор Евграфович.