Книга Сквозь лед и пламя, страница 29 – Андрей Булычев

Из серого марева дорожной пыли первыми вынырнули дозорные, а следом, растянутой цепочкой, пошел и весь эскадрон Воронцова. Кони скакали тяжелой рысью, бока их вздымались, морды были в белой пене. Погоня шла вплотную – французские гусары, битые у виллы, держались в паре сотен саженей позади, не решаясь на новый бросок, но и не выпуская егерей из виду.

— Идут, родимые… – выдохнул Квашнин, подавшись вперед.

Всадники в зеленых мундирах один за другим начали втягиваться на мост. Копыта гулко застучали по деревянному настилу. Проскакивая мимо завала из повозок, конные егеря устало кивали своим, перебрасываясь короткими фразами. Последним, придерживая серого жеребца, проехал Голованов. Унтер обернулся, окинул взглядом тракт и подстегнул коня, уходя на западный берег.

Французский авангард, завидев, что добыча ускользает, всё же попробовали её нагнать. Гусары пришпорили коней, рассыпаясь в лаву, и с криками понеслись к мосту.

— Рота! – Голос Тарасова прозвучал сухо и буднично. – По вражеской кавалерии… Пли!

Над завалом выбило густое облако порохового дыма. Слаженный залп егерей Второй роты ударил, выбивая передних всадников. Лошади спотыкались, заваливались набок, ломая строй преследователей. Следом, не давая неприятелю опомниться, грохнул залп роты Вестфалена. Этого хватило. Гусары, не привыкшие ходить в лоб на готовую к бою пехоту, круто развернули коней и поспешно откатились назад, за ближайший изгиб дороги. Спешившись, они рассыпались по той стороне берега и начали лениво постреливать из своих короткоствольных карабинов. Пули с сухим стуком впивались в дерево повозок, гудели вверху и рикошетили от каменных парапетов.

— Ишь, задираются, – хмыкнул Вучевич, не меняя позы. – Василий Иванович, дозвольте их приструнить? А то зря свинец переводят.

— Валяй, Велько, – разрешил Афанасьев, не отрывая взгляда от горизонта. – Только без спешки, наверняка.

Вучевич чуть довернул ствол своего штуцера, ловя в прицел синий мундир у обочины. Сухо щелкнул выстрел. На том берегу гусар, только что прилаживавший шомпол карабина, охнул и мешком повалился в траву. Следом бахнул «пруссак» Шевцова, затем выстрелили Лопухов и Крылов. Штуцерники начали методичную охоту: каждый французский выстрел тут же пресекался точной тяжелой пулей. Вскоре на той стороне всё стихло – гусары предпочли укрыться за складками местности и густыми кустами. Над рекой снова повисла тишина. Все понимали: кавалерия была лишь запевом. Прошло не менее часа, прежде чем над трактом снова заклубилась пыль – на этот раз густая, тяжелая, стоявшая до самого неба. Из жаркого полуденного марева медленно выплыли ровные прямоугольники батальонных колонн. Пехота генерала Виктора шла к переправе твёрдым шагом.

— Ну, вот теперь по-взрослому начнется, – негромко произнес Тарасов, глядя на приближающуюся массу вражеских войск. – Савва, ты там как?!

— Ждем, ваше благородие, – донесся из-за баррикады спокойный бас Ильина. – У нас всё готово, господин капитан, заряд на взводе, шнур протянут, пущай подходят.

Всадники из эскадрона Воронцова, спешившись, доставали из бушматов свои укороченные мушкеты. Коноводы принимали лошадей и уводили их вглубь берега, а сами кавалеристы, позвякивая шпорами, густо посыпались в свежеотрытые траншеи рот Тарасова и Вестфалена.