Книга Дело чести, страница 158 – Андрей Булычев

Вчерашний же враг, первый консул Франции Наполеон Бонапарт, в одночасье стал главным союзником царя. Бонапарт покорил сердце Павла поистине рыцарским жестом: он собрал шесть тысяч русских пленных, за счет французской казны одел их в новенькие зеленые мундиры русского образца, вернул им оружие со знаменами и без всякого выкупа отпустил на родину.

Между Петербургом и Парижем начались бурные переговоры о сокрушении Англии, и в январе 1801 года сорок два донских казачьих полка под командованием атамана Василия Орлова были спешно двинуты через среднеазиатские степи в далекий поход на Индию, чтобы выбить англичан из их богатейших колоний.

Внутри самой России в это время воцарился дух суровой военной и полицейской регламентации. Опасаясь заговоров и проникновения французских вольнодумных идей, государь закручивал гайки государственного механизма с неумолимой строгостью. Особые указы запретили ввоз любых иностранных книг и нот, закрылись частные типографии, а полиция на улицах Петербурга бдительно следила за покроем обывательского платья. Круглая шляпа или фрак старого фасона вели к немедленному аресту и гауптвахте.

Высочайшим повелением была прекращена давняя практика записи малолетних дворянских детей в полки: отныне каждый дворянин обязан был явиться на действительную, тяжелую службу.

Жизнь гвардии и армии подчинилась изнурительному ритму вахтпарадов и смотров, заведенных на гатчинский манер. Малейшая оплошность во фрунте или неровный шаг на плацу карались разжалованием и высылкой в дальние деревни, что держало офицерство в постоянном страхе.

Крупное дворянство несло великий урон от разрыва с Лондоном, оставшись без отпуска за море своего хлеба, льна, сала, строевого леса и пеньки.

Недовольство капризным, порывистым нравом государя росло, в Петербурге начал складываться заговор. Император, смутно предчувствуя опасность, панически боялся Зимнего дворца и в феврале 1801 года поспешно переехал в только что отстроенный Михайловский замок.

Стены новой крепости еще не успели просохнуть, в парадных залах от сырости стоял густой туман, а свечи едва мерцали сквозь мглу, но Павел надеялся укрыться здесь от судьбы. До роковой мартовской ночи оставались считаные недели.

Заговор против императора Павла Петровича созревал в течение всего 1800 года. Главным его вдохновителем и техническим организатором стал санкт-петербургский военный губернатор граф Петр Пален, пользовавшийся безграничным доверием государя. Вместе с ним во главе заговорщиков встали последний фаворит Екатерины II граф Платон Зубов, его братья Николай и Валериан, а также опальный генерал Леонтий Беннигсен. Посредником между недовольной русской знатью и британским кабинетом выступала Ольга Жеребцова, сестра Зубовых, через которую шло финансирование от английского посланника Чарльза Уитворта, крайне заинтересованного в устранении профранцузски настроенного императора. О заговоре был осведомлен и наследник престола, великий князь Александр Павлович. Пален долго и осторожно подготавливал цесаревича, действуя не столько речами, сколько неопровержимыми уликами. Подозрительный государь установил за сыновьями плотный полицейский надзор и всерьез готовился арестовать Александра и Константина, дабы лишить их престолонаследия. Пален предъявил цесаревичу подписанные императором тайные приказы об аресте, убеждая, что этот шаг — единственный способ спасти саму императорскую фамилию и государство от катастрофы. Александр дал свое молчаливое согласие на переворот, но взял с Палена священную клятву, что жизнь отца будет сохранена, а самого Павла лишь принудят к отречению.