Книга Капитан вольной ватаги, страница 72 – Дмитрий Шатров

Платон выскользнул из поле зрения Глаза Шивы и, дождавшись пока Димыч с Трифоном к нему присоединились, кивнул мне — давай.

Я дал. И прикосновение действительно запустило процесс.

* * *

Взгляд артефакта приобрел осмысленное выражение. Зрачок сузился, фокусируясь на моём лице. А в воздухе замерцало призрачное изображение. Как голограмма, только магическая.

— Ёкарный бабай, — не удержал я матерного восклицания и, невольно прищурившись, вгляделся в картинку.

Из-за плотного сумрака мало что удалось разглядеть.

Какая-то комната. Окна в пол с небрежно задёрнутой шторой. На полированном фасаде… возможно, комода мерцал лунный блик. И угол кровати белел пятном шёлковых простыней. Чья-то спальня.

Но чья?

— Чтобы вас демоны драли. Кому там не спится? — проворчали с той стороны.

Простыни шевельнулись, картинка поплыла в сторону, остановилась, теперь показывая не угол кровати, а изголовье. И вновь темнота поглотила детали. Какой-то мужик среди пуховых подушек хлопал спросонья глазами.

«Ночь? Да ладно», — подумал я, но вспомнил о часовых поясах и перестал удивляться.

Мужик тем временем потянулся к комоду, на мгновение выпав из поля зрения. Чиркнула спичка. Неровное пламя свечи добавило света. И мне наконец-то удалось разглядеть своего визави. Худощавый, костистый. Лицо породистое с острыми чертами, тонким, чуть с горбинкой носом и холёной бородкой на испанский манер. Взгляд, хоть и заспанный, но уже злой… и какой-то неприятно-знакомый…

Память услужливо подсунула обстоятельства нашего знакомства, и я стиснул зубы с риском их раскрошить.

Несвицкий, гнида. Чтоб у тебя хрен на лбу вырос.

Первый порыв — схватить магический глаз и запустить его в стену — я подавил.

Артефакт ни при чём, а князя стоило выслушать. Через силу, но стоило. Многие вещи могло разъяснить… Хотя… боюсь не получится. Не сдержусь. Сейчас мне до дрожи в коленях хотелось его удавить.

— Далеко же вы забрались, Михаил Александрович, — с насмешкой протянул князь, не размениваясь на приветствия. — Вы даже не представляете, сколько трудов я потратил, чтобы вас разыскать. И тем не менее отрадно лицезреть вас в добром здравии.

— Не скажу, что взаимно, — прошипел я, с усилием подавив вспышку гнева. — Чего хотел, ушлепан?

— Фи, как не культурно, Михаил Александрович, — показательно поморщился он и как ни в чём ни бывало продолжил: — А хотел я… выразить вам соболезнования, по поводу безвременной кончины вашего дядюшки.

«Выходит, не спасли дядю монастырские стены. И до него добрались».

— Твоих рук дело? — выплюнул я, заиграв желваками.

— Как вы могли такое подумать, — открестился князь, обозначив на лице возмущение. — Апоплексический удар. Самая естественная из возможных причин, — и добавил, гаденько ухмыльнувшись: — По крайней мере, именно так прозектор напишет в отчёте.

Не поверил ни единому слову, а последняя фраза убедила меня окончательно. Несвицкий приложил руку к гибели дядюшки… Но, сука, мне до сих пор непонятен его глубинный мотив… Вырезать не слабый последний в империи род подчистую… Ради чего?

— Включу тебе в общий счёт, — мрачно пообещал я.

— Это сколько угодно, — Несвицкий растянул губы в ядовитой улыбке. — Но я, собственно, к вам с предложением…

— А чего вдруг? — с издёвкой перебил я. — Прежние методы уже не работают? Ну там, снайпер на чердаке. Или авиакатастрофа…