Онлайн книга «Капитан вольной ватаги»
|
Ведь всё шло по плану. Местоположение беглеца выяснили, запретный артефакт доставили, удалось даже переговорить… безуспешно правда, но это существенной роли не играло. Учтённая попытка ускорить процесс. Осталось лишь инициировать его задержание и доставить в Санкт-Петербург… И такое фиаско. Вместо Смолокурова задержали его. Его! Князя! Не последнего сановника Совета Великих Родов заломали, как мелкую сошку. Жёстко, без объяснения причин, не позволив ни позвонить, ни послать весточку… Так ещё и ославили на весь белый свет, приписав ему немыслимые по своей мерзости преступления. Уже пятый день пошёл, как он в застенках. И каждый день приходил безликий следователь. Вопросов не задавал. Выкладывал перед ним перо, стопку бумаги и говорил три слова: «Пишите явку с повинной». Стоял рядом час или около, после чего уходил. Измором брал, сволочь. Князю было в чём признаваться, но на бумагу не легло ни единого слова. Всё питал надежду, что его вытащат единомышленники и высокопоставленные покровители. Но от тех до сих пор ни слуха, ни духа. Князь крепился пока, но уже был на грани отчаянья… Лязгнули запоры на тюремной двери, заставив Несвицкого вздрогнуть и обернуться. А когда увидел, кто его посетил, он вскочил и бросился навстречу, протягивая для приветствия руку. — Ну слава богу, Даниил Константинович. Вы хоть мне объясните, что происходит… Произошло какое-то недоразумение… Меньшиков демонстративно сцепил пальцы в замок за спиной. — Сядьте, князь. И впредь обращайтесь ко мне полным титулом, — бросил он ледяным тоном. — Значит вы… знали? — обмяк тот и, попятившись, рухнул обратно на нары. — Вы действительно думали, что я могу чего-то НЕ знать? — изогнул бровь Даниил Константинович, придавая лицу высокомерное выражение. — И в чём же меня обвиняют? — спросил Несвицкий, с трудом поборов приступ хандры, и даже попытался передать голосом вызов. — О, милейший, перечень длинный, — недобро усмехнулся Светлейший. — И самое малое тянет на эшафот. — Огульные обвинения, — выдавил Несвицкий, бледнея при упоминании смертной казни. — Доказательств нет и быть не может. — Здесь поспорю, — не согласился с ним Меньшиков. — Очень рекомендую всё изложить самому, письменно и в мельчайших подробностях. Начните с организации убийства семьи Смолокуровых. Интересно будет узнать вашу версию. — А если не изложу? — Ситуацию никак не изменит, — пожал плечами Светлейший. — Доказательств достаточно и дело в стадии оформления. А ваше признание мы так или иначе получим. Просто не хочется переходить к крайним мерам, мы же цивилизованные люди. По поводу «цивилизованных людей» в его голосе ясно прозвучало сомнение. — Суд Великих Родов не примет признаний под пытками… — Не в вашем случае, любезный. Не в вашем случае… Повисла тягучая пауза. Несвицкий раздумывал, мрачнея с каждой секундой. Светлейший терпеливо ждал и сверлил его гипнотическим взглядом. — Хорошо. Допустим, — нехотя проговорил узник, очевидно придя к какому-то решению. — Я дам показания, но только на определённых условиях. И хотелось бы их сперва обсудить… Замки снова лязгнули, прервав разговор, в камеру ворвался адъютант Меньшикова, (тот, что отвечал за дела деликатного свойства). Подскочил, прильнул к уху Светлейшего и что-то в него прошептал. — Что? Кого он пленил⁈ — прогремел тот в состоянии крайнего изумления. Адъютант снова сунулся к уху, но Светлейший его оттолкнул. — Да уйди ты, обслюнявил всего… Услышал я. Вопрос риторический, — проворчал Даниил Константинович и, как молодой, подорвался к двери, продолжая ругаться вполголоса: — Вот же засранец мелкий! Да что он о себе возомнил⁈ — Что по моему вопросу? Вы не ответили, князь! — крикнул ему в спину Несвицкий. — Не до тебя! |