Книга Шамбхала книга 2: Путь познания, страница 33 – Дмитрий Серебряков

— Смотрите, — я указал пальцем на стол. — Еда открыта уже давно. А мух нет. Ни одной.

Ингрид подошла ближе, брезгливо сморщив нос.

— Здесь вообще нет насекомых, Акиро. Я не слышала ни одного кузнечика, пока мы шли по улице. Даже паутины в углах нет.

Это было правдой. Дом выглядел так, будто хозяева вышли на минуту, но при этом всё живое — от людей до последнего таракана — покинуло это место навсегда.

Я прошел вглубь комнаты, к большому шкафу и тут же наткнулся на странную деталь. На стене висело зеркало, но оно было плотно завешано тяжелым холстом, завязанным сверху бечевкой. Я обернулся: небольшое зеркальце в простенке между окнами было грубо замазано густой черной краской.

— Эй, — позвал я, указывая на холст. — У них тут что, затянувшийся траур?

София подошла к зеркалу, но не прикоснулась к нему. Ингрид тем временем заглянула на кухню и издала тихий возглас недоумения.

— Здесь то же самое. Медный таз в углу… он закрашен изнутри. И начищенная посуда на полках развернута дном к стене. Они прятали всё, в чем можно увидеть себя.

Я заметил, как изменился Ди. Наш педантичный инквизитор, который еще час назад сурово отчитывал лейтенанта за каждый непотушенный уголёк, сейчас побледнел так, что стал цветом под стать своей бумаге. Он судорожно перелистывал блокнот, его пальцы заметно дрожали.

— Лейтенант… — он подошел к Софии и прошептал так тихо, что я едва расслышал. — Это не одержимые. И это не демоны. Это стая диких призраков.

София резко обернулась к нему. Её синие глаза, еще сохранившие отблеск недавнего «слияния», опасно сузились.

— Призраки? В таком масштабе? Ди, ты бредишь от истощения.

— Нет, — инквизитор покачал головой, косясь на закрашенное зеркало. — Посмотрите на порядок. Диким призракам все равно на вещи, им важна суть людей. Если в деревне не осталось ни одного отражения — значит, их кто-то сюда призвал и перекрыл выходы.

В этот момент один из церковников, парень по имени Стефан, который до этого исступленно шептал молитвы, отошел к старой печи. Там, за занавеской, стоял небольшой туалетный столик. На нем маленькое овальное зеркало, прикрытое лишь тонким платком.

Ветер, влетевший в открытую дверь, колыхнул тканью. Краем глаза я увидел, как платок соскользнул на пол. Стефан непроизвольно взглянул прямо в зеркало.

Я увидел, как его лицо исказилось. Это не был страх. Это было недоумение. А потом он открыл рот, чтобы закричать.

Он кричал. Я видел, как напряглись жилы на его шее, как широко распахнулся рот, как затряслись его плечи от истошного вопля… Но в комнате стояла всё та же гробовая тишина. Зеркало будто всасывало его крик, пожирая звук раньше, чем он успевал сорваться с губ.

Стефан начал медленно оседать, а из его глазниц прямо в зеркало потянулись тонкие дымчатые нити.

— Назад! — рявкнула София.

Она среагировала мгновенно. Не раздумывая, лейтенант вскинула руку, и мощный импульс духовной силы — чистая нефильтрованная энергия — ударил прямо в зеркало.

Стекло не просто разлетелось. Оно взорвалось снопом искр, и в тот же миг тишина деревни лопнула.

Чегузка взорвалась диким нечеловеческим воем боли. Это не был крик одного человека. Казалось, закричали все дома, все деревья, сама земля под нашими ногами. Тысячи голосов слились в один чудовищный ультразвук, от которого у меня из ушей брызнула кровь, а сознание едва не погасло.