Книга Раздвигая границы, страница 64 – Дмитрий Серебряков

Я ожидал, что останусь на задворках разума, наблюдая за действиями духа через мутное стекло, как это бывало при легком трансе. Но темный сожитель оказался куда сильнее. Он не просто отодвинул меня, он накрыл мое сознание тяжелым непроницаемым куполом.

Последнее, что я успел почувствовать, прежде чем окончательно провалиться в абсолютно глухую темноту — это чужая хищная улыбка, растянувшая мои губы.

А затем я упал на постель и уснул. Глубоким беспробудным сном без сновидений.

* * *

Акиро лежал на кровати совершенно неподвижно. Его дыхание было ровным, почти незаметным, как у человека, погрузившегося в глубокую кому. Но вдруг пальцы на правой руке дернулись. Затем с хрустом сжались в кулак.

Веки дрогнули и распахнулись.

Взгляд льдисто-голубых глаз, обычно цепкий, настороженный и колючий, изменился до неузнаваемости. В них плескалась тягучая древняя тьма, смешанная с хищным ленивым предвкушением.

Парень медленно сел на кровати, с наслаждением вытягивая шею до звонкого хруста позвонков. Он поднес ладони к лицу, сжал и разжал пальцы, чувствуя, как под кожей перекатывались тугие натренированные мышцы.

— Слабовато, — вслух произнес он. Голос Акиро приобрел непривычные низкие вибрирующие обертоны, от которых в пустой комнате похолодало. — Но для начала сойдет. Как же давно я не чувствовал этого великолепного зуда живой плоти. Красота-а-а. И главное, бить никому морду не надо. Ши-и-и-ка-а-а-рно.

Дух поднялся на ноги. Походка парня кардинально изменилась. Исчезла настороженная пружинистость уличного бойца, привыкшего ждать удара в спину. Появилась вальяжная тяжелая грация высшего хищника, который точно знает, что в этой пищевой цепи он находится на самой вершине.

Проигнорировав аккуратно повешенную на стул школьную форму, Дух натянул на себя простую свободную рубаху Акиро, расстегнул пару верхних пуговиц и, криво усмехнувшись своему отражению в зеркале, направился на выход.

Его цель находилась не здесь. У него были незаконченные дела и неоплаченные счета, которые следовало обналичить с максимальным удовлетворением.

* * *

В кабинете старшего офицера Инквизиции стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь раздраженным скрипом пера по бумаге. София сидела за массивным дубовым столом, массируя виски тонкими пальцами.

Перед ней громоздились бесконечные стопки отчетов. Четыреста пять человек. Именно столько душ насчитывал ее отряд Инквизиции Гадара от простых рядовых до высшего офицерского состава, и сегодня Софии казалось, что проблемы каждого из них лично легли на её стол в виде приказов на обеспечение, ротацию и выплаты. Кажется, капитан окончательно решил повесить на нее текучку строевой части отряда.

Она как раз собиралась поставить подпись на очередной смете, когда тяжелая дубовая дверь кабинета распахнулась без малейшего намека на стук.

София вскинула голову, её глаза опасно блеснули, готовясь испепелить наглеца, но слова проклятия застряли в горле.

На пороге стоял Акиро. Он небрежно прислонился плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди. На его губах играла наглая самоуверенная ухмылка, от которой у Софии мгновенно заныли зубы.

— Стучаться вас в этой вашей хваленой элитной школе не учили? — холодно осведомилась инквизиторша, откладывая перо.

— Стучат просители. А я пришел за своим, — ответил парень тем самым вибрирующим чужим голосом, вальяжно прошел в кабинет и уселся в кресло для посетителей. Он закинул ногу на ногу и по-хозяйски окинул взглядом кабинет. — Эта тушка отдала мне контроль на двадцать четыре часа. И я намерен провести их так, чтобы парню потом было стыдно смотреть в зеркало ближайший год.