Книга Раздвигая границы, страница 133 – Дмитрий Серебряков

Мозг лейтенанта лихорадочно выстраивал логические цепочки. Знать постоянно заключала союзы, но при чем здесь…

— Софи, не тяни, — процедила Соня.

— Я выхожу замуж, лейтенант, — профессор широко плотоядно улыбнулась. — И мой будущий законный супруг — коммодор Илларион Веньямин Тихон.

Соня перестала дышать. Её духовный контур на долю секунды дернулся, выдав колоссальное внутреннее потрясение.

— Тихон? — хрипло переспросила она, отказываясь верить собственному восприятию. — Старый рубака? Бывший рыцарь, который половину жизни провел в походах, убивая тварей, и ты… молодая гениальная аристократка из главной ветви Шереметьевых? Это же политический абсурд!

— Это официальная помолвка, Соня, — парировала Софи, и в её голосе зазвучала сталь. — И как только будут улажены формальности, я переступлю порог его дома на законных основаниях. Я стану не просто гостьей. Я стану законной мачехой твоего драгоценного Акиро. Так скажи мне, подруга… как думаешь, насколько близко я смогу подобраться к нашему «подопытному», живя с ним под одной крышей?

Соня смотрела на подругу, пытаясь найти на её безупречном лице хоть малейшие признаки того, что это глупая неуместная шутка. Но зеленые глаза профессора светились пугающей серьезностью, смешанной с расчетливым триумфом.

Лейтенант медленно откинулась на спинку энергетического кресла, скрестив руки на груди. Мир Гадара с его двумя тысячами километров застройки и миллионами судеб, внезапно сжался до размеров тесной душной комнаты, в которой не хватало воздуха.

— Это политический абсурд, — наконец прервала молчание Соня, чеканя каждое слово. — Я знаю коммодора Тихона. Он заслуженный офицер, суровый ветеран и, без сомнения, человек чести. Но давай смотреть правде в глаза, Софи. Он — вояка, большую часть жизни месивший грязь и кровь в сражениях с нечистью. А ты… ты молодая гениальная женщина из главной ветви великого рода Шереметьевых. У вас колоссальная разница в возрасте, статусе, интересах… Да во всем! Зачем твоему отцу и брату отдавать тебя за него? Что такого есть у Тихона, чего нет у молодых аристократов с куда большим весом в Думе?

Лицо Софи мгновенно потемнело. Триумфальная улыбка исчезла, уступив место жесткой непроницаемой маске. В глубине её зеленых глаз промелькнула тень сковывающей по рукам и ногам Клятвы на крови, которую она принесла семье. Клятвы, запрещавшей ей раскрывать истинное происхождение Акиро и отчаянное желание рода вернуть свою кровь домой любой ценой.

Профессор слегка раздраженно повела плечом, и этот жест отозвался легкой пульсацией световых нитей в библиотеке.

— Политика высшей знати редко поддается линейной солдатской логике, Соня, — сухо, с ноткой превосходства ответила она, виртуозно обходя невидимые барьеры духовного обета. — Илларион Тихон не просто ветеран. Он новоиспеченный коммодор тринадцатого сектора. Его политический вес стремительно растет, а влияние на южных рубежах становится ключевым фактором для стратегических интересов нашей семьи. Мой отец просчитывает партию на десятилетия вперед. Этот союз — якорь, который зафиксирует позиции Шереметьевых там, где нам это необходимо.

Соня прищурилась. От её внимания не укрылось, как напряглась подруга. Объяснение звучало гладко, слишком гладко, словно заученный абзац из дипломатического трактата. Но лезть на рожон лейтенант не стала.