Книга Раздвигая границы, страница 131 – Дмитрий Серебряков

— Ты опять мыслишь стандартными категориями! — лейтенант резко подалась вперед, и в ее голосе зазвенел угрожающий металл. — Ты только что сама читала мне лекцию о том, что этот монстр нарушает все фундаментальные законы нашей природы! Ты серьезно думаешь, что он ограничен пропускной способностью каналов Акиро? Софи, этот дух напоил моего подчиненного настойкой, в которую просто дохнул своей энергией, и штатный боец инквизиции отключился за секунду, едва не пустив слюни на стол! Он выдернул меня в свой астральный домен так легко, словно я была слепым котенком. Он играючи перестраивает реальность.

Соня сделала глубокий вдох, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Ей нужно было донести до подруги всю степень угрозы.

— Этот дух… он не животное. Он не инстинктивная энергетическая масса, как большинство духов или джинов. Он разумен. Невероятно, дьявольски хитер, расчетлив и высокомерен. Он относится к телу Акиро просто как к удобной кожаной перчатке. Если ты начнешь давить на него, если попробуешь загнать его в угол своими исследованиями… он не станет защищаться. Он просто атакует. Ты говорила, что он может ювелирно регенерировать духовные узлы? А теперь представь, что он сделает, если решит эти узлы выжечь изнутри? Он превратит твою нервную систему в пепел быстрее, чем ты успеешь осознать ошибку.

Профессор Шереметьева молчала. Ее тонкие пальцы нервно выбивали дробь по подлокотнику энергетического кресла. Политика, безопасность, наука, все смешалось в тугой неразрешимый узел.

— И что ты предлагаешь? — наконец сухо спросила Софи. — Забыть? Оставить величайшую эволюционную аномалию в истории Гадара без присмотра, потому что она живет в теле подростка под опекой двух суровых ветеранов?

— Я предлагаю сделку и абсолютную секретность, — твердо, будто зачитывая приговор, ответила Соня. — Никаких официальных расследований. Никакого вмешательства рода Шереметьевых. Ты не приближаешься к Акиро и не пытаешься выйти с его духом на прямой контакт. Все наблюдения будут вестись только через меня. Косвенно. Я буду приносить тебе данные, описывать реакции, а ты будешь их анализировать в своей лаборатории. Если дух поймет, что стал лабораторной крысой, он уничтожит и саму лабораторию, и нас с тобой.

Софи сцепила руки в замок и прижала их к подбородку. Ее мозг работал на пределе своих колоссальных возможностей. С точки зрения строгой науки, это были отвратительные, возмутительные условия. Невозможность прямого наблюдения, невозможность взять анализы крови и тканей, невозможность лично контролировать процесс резонанса. Исследовать такой грандиозный феномен через третьи руки, это как пытаться изучать шедевры архитектуры через замочную скважину в темной комнате.

Но с другой стороны… Акиро находился под прямой защитой коммодора Иллариона Тихона. Стоп. Тихон. Илларион Веньямин Тихон. Новоиспеченный коммодор тринадцатого сектора. Этот повтор эхом отозвался в сознании профессора.

И вот тут в голове гениальной Софи Шереметьевой щелкнул тот самый невидимый тумблер. Сложнейшие социальные и политические интриги, навязанные ей семьей, фундаментальная наука и ее собственная судьба вдруг сложились в невероятно ироничную мозаику. Она вспомнила о Браслете Эреба. О тяжелом неприятном разговоре с отцом и братом. И о том, кто именно, по их замыслу, должен был стать ее будущим фиктивным мужем ради укрепления политического веса рода.