Книга Выживание, страница 83 – Евгений Сладков

Я попытался освободить подбородок, но пальцы держали чересчур крепко, цепко. Пришлось ограничиться словами, выплюнутыми сквозь зубы:

— Отпусти — покажу.

— Нет.

Он провёл большим пальцем по моей щеке. Камень царапнул кожу, но тут же остановился. Белая поверхность на пальце чуть потемнела.

— Ты изменил меня, — почти благоговейно произнёс Ренегат.

— Могу обернуть всё вспять. Нужен лишь меч, свободные руки и пара вздохов.

— Не можешь, даже если бы я позволил. Оно уже внутри.

— Тогда к лекарю. Змея с удовольствием проведёт новый приём.

Улыбка исчезла.

Хорошо-то как! Значит, Лаврия шрамы оставила далеко не только на теле, а задела ублюдка прямо-таки за живое, может он даже Отравление Атрибутом схлопотал.

Отступник отпустил лицо и обошёл меня. Шаги звучали странно. Один тяжёлый, второй мягче. Каменная нога? Раньше обе вроде бы выглядели человеческими. Я попытался повернуть голову, но мало того, что положение не позволило, так ещё и шея отозвалась пронзительным уколом от свежевоплощённого филамента.

Он остановился за спиной. Положил ладонь между лопаток. Чужая Сила миновала одежду и прошла через кожу неприятным холодом. Камень не просто покрывал руку Отступника. Похоже, Атрибут заменял её полностью — кости, сосуды, нервы. А бурые жилы, наверное, выполняли роль этакого связующего звена между этим протезом, плечом и Средоточием.

Ренегат надавил сильней. Моё Искажение внутри шевельнулось, ощутив в чуждом Камне нечто родственное — не себя целиком, а след, вкус, оттенок, отпечаток. Предел знает, как верно это было обозвать.

А Отступник всё продолжал давить — он искал Главный филамент.

Я дёрнулся. Цепи качнулись. Рёбра хрустнули.

Отступник ещё сильнее прижал ладонь:

— Спокойно.

— Обязательно. Сразу после того, как ты уберёшь руку, — огрызнулся я.

— Он ещё не готов.

— Кто? — тут норов пришлось поумерить, потому как мозг уже отказывался самостоятельно вникать в ахинею, которую нёс собеседник.

— Филамент.

Голос изменился — голод, который мне ранее только казался, вышел наружу, показав свой оскал.

Отступник провёл рукой вдоль позвоночника, отслеживая проложенный канал. Когда добрался до основания шеи, новая материализованная ткань ответила новой жгучей вспышкой, отчего зубы заскрипели.

— Наполовину, — решил он. — Может, чуть больше. Достаточно для двадцатого. Недостаточно для следующего.

— Очень переживаю.

— Будешь, — отозвался он, после чего убрал руку и отошёл.

А до меня наконец дошло, что свет в камере не меркнет, что руны продолжают гореть. Значит, цепи всё ещё вытягивали Силу. Не очень много — тонкими глотками, которых я пока не ощущал, но, судя по всему, непрерывно. После Шторма Ядра вращались ровнее, запас энергии вырос вместе с уровнем, однако вся прибавка, получается, уходила в металл и каменные крепления. И ничего удивительного, что всё моё существо тут же опалило негодованием: «Да эта падла укрепил их моей же силой!».

Но этот всполох ненависти пришлось сдержать, затушить — пока не время — и спросить:

— Сколько?

— Что?

— Времени прошло.

Он наклонился возле стены и поднял что-то. Небольшая каменная чаша. До прорыва она могла стоять прямо передо мной, но в темноте я бы её никогда не увидел. Отступник налил в неё воду из узкого бурдюка. Журчание заставило горло сжаться, а ненависть тут же воспряла духом.