Книга В аду нам не рады, страница 111 – Сергей Жарковский

Вдруг Гриня вернулся в сестринскую. Мавр даже попятился на полшага, но Гриня держал руки на виду.

— Я придумал, как проверить телефон можно, не выходя из «времянки». — Он взял трубку с журнала, положил её на рычажки, снял, послушал гудок, набрал 09.

— Городская, — сказал встревоженный женский голос.

— Патрульный рядовой Семёнов, прошу сказать точное время и дату для оформления ареста нарушителя, — сказал Гриня.

— Ноль часов три минуты, тридцатое декабря, — ответила привычно дежурная. — Слушай, патрульный Семёнов, что там на улице творится, скажи, пожалуйста? Почему так светло?

В этот момент Мавр резко надавил на рычаг. Гриня поджал губы, но не стал спорить. В принципе, Мавр поступил верно. Возможно, гитику (а сомнений не было, что второй этаж целиком есть гитика, система, локаль) можно истратить за раз, чем меньше её трогаешь, тем она дольше проживёт.

Ничего нельзя тут трогать. Ничего нельзя выносить отсюда. И сюда надо возвращаться одному. Без Мавра.

— Нормально сообразил. Ты знаешь, во сколько связь вырубилась тогда? — спросил Мавр, поневоле впечатлённый.

— Нет, — соврал Гриня, — без понятия.

Мавр вранья не заметил, не было оснований у него это враньё выкупить.

Он залез пятернёй под шлем на затылке, почесался, морща и комкая пергаментное тёмное лакированное лицо.

— Вертится что-то в башке... Я вроде слышал, что вроде сразу же всё вырубилось... — сказал он. — Но вот же, работает связь-то, там, в прошлом, как заново, как пластинка... Мы когда бабе ответили, мы её запустили, ты понял? — сказал он. — И теперь она снова заново, только без бабы!

— Надо ещё проверить всю систему на выход, — сказал Гриня. — С трубкой вот как быть? На телефон? Или как было? — Он, собственно, не у Мавра спрашивал, а просто вслух.

— А если её как было — тётка дозвониться не сможет ведь?

— Никто не сможет. Трубка снята — телефон занят.

— Ну я тебя понял. Клади, чтобы можно было дозвониться. — Гриня кивнул. Он не верил, что «времянка» такого объёма, будучи запущена, всякий раз возвращает себя на старт физически, дублирует изъятые предметы, сама снимает трубки с телефона... — Ладно, — сказал Мавр, — вернёмся — покумекаем. Надо обмозговать, потолковать кое с кем, тоси-боси. Хорошая находка. Хоть и неврубон пока, что с ней делать. Не учёных же сюда вести: на хер, с какой стати... Но в прошлое звонить — не мелочь тырить по карманам. Вообще нычку знатную открыли с тобой, Гриня, слышь. Пошли, столовую провесим, и будем уже домой. Второй туалет не желаю сегодня ломать.

— Проверять на выход не будем?

— Сегодня нет. Иногда надо дать гитике время. И этой надо. Уж очень здоровенная. Так чую.

Больше они это не обсуждали.

— Кухню открываем, и всё на сегодня, — сказал Мавр уже в коридоре.

В столовой осторожно осмотрели ещё раз «семьдесят седьмую» вазу с камышом, телевизор внимательно осмотрели (и нашли, что из телика вытащены предохранители; Мавр хохотнул: «У нас зам по воспитательной тоже такой х***** страдал, падла, под праздники» — Гриня никак не отреагировал, он был занят мыслями о телефоне), бадью для кипячённой воды осмотрели (она была почти полной и тёплой). На столе с газетами стоял ящик с щелью для денег и надписью «ВОЕННОСЛУЖАЩИЕ КАПУСТИНА ДЛЯ АРМЕНИИ», его не тронули. Потом перешли к собственно «раздатке». Заперта она была изнутри на щеколду, как тот сортир. Щеколда была посерьёзней. Но была и приличная щель, и дверь явно уже когда-то ломали, она киксовала в раме. Мавр пригляделся, просунул в щель нож, упёр в полотно щеколды, покачал дверь, ища свободное положение — и в несколько движений ножом «отцарапал» щеколду.