Онлайн книга «В аду нам не рады»
|
— Зоя Сергеевна, какое сегодня число, вы помните? Я серьёзно спрашиваю, не надсмехаюсь, ответьте. — Ну тридцатое, пятница. Или суббота уже? Телевизор кончился, суббота уже! Гриня посмотрел на Мавра, тот кивал. Телесигнал обрубило сразу. — А год какой, год? — спросил Гриня. — Ты что, издеваешься надо мной, парень? — Тон изменился радикально. Зоя Сергеевна Медунова зело была, видать, сварлива. Подстать Мавру. — Я тебя в дисбат посажу, щенок, у меня сам Чепезов знакомый, меня и начальник госпиталя знает, генерал! Как твоё фамилия? Издеваться над пожилой женщиной! — Фамилия моя Платонихин, Зоя Сергеевна, я не издеваюсь. — Я сейчас запишу тебя, Платонихин. Дочь моя где, куда она ушла? Дежурная сестра она. О-ой, как воет-то всё. Восемьдесят восьмой год-то, завтра восемьдесят девятый. — О-**-**ь! — сказал Мавр восторженно. — В цвет, в цвет, в натуре. Давай, давай, Гриня, крути, разводи тётеньку! — Зоя Сергеевна, всех из госпиталя уже эвакуировали, и Анжелу тоже. На нас напали, объявлена эвакуация... — О-о-ой! — Да. Поэтому сейчас быстренько одевайтесь, паспорт с собой и деньги только берите, и бегите к забору в любом месте... Вы где живёте? — Мы-то на Простоквашино, но не дома я сейчас, я на дежурстве, рядом с котельной старой — склады̀ КДП! Бежать-то куда надо? — Бежать прямо в поле, по направлению на Волгоград, к шоссе. Там будет пункт эвакуации, прямо на бетонных площадках, знаете? — Не знаю я, Анжела всё знала! О-о-ой, одна я тут, нету тут никого... А ворота, как, запирать, нет? — Прямо так всё бросайте и бегите. Через старую котельную, там близко. Вы мне точно можете сказать, сколько сейчас время? — В комнате будильник у меня. — Посмотрите. Только трубку не вешайте! — Ой, да я же часы-то одела[70] на руку, вот они! Двенадцать часов пять минут сейчас. Мавр и Гриня посмотрели друг на друга. — Она почти на границе с нейтралкой, сто раз успеет, — сказал Мавр медленно и серьёзно. — С «Бетонки» люди успевали добежать до Волгоградского КПП до тумана. А ей там пять минут проковылять — и в «Две Трубы» сейчас бы попала, и всё, безопасно уже, на «нейтралке» сразу было безопасно. Медунова Зоя... Сразу же проверим, как с выхода вернёмся сегодня. Вышла она, нет. Спроси-ка, какого года рождения она. — Зоя Сергеевна, вы слушаете? — Слушаю! — Какого года рождения вы? Нам для отчёта эвакуации надо. — Что-что? Так. Года какого я? — Да. — Так. Для какого отчёта сказал? — Для отчёта по эвакуации. Трубка замолчала. Что-то изменилось. — Так. Ты, вот что, говно такое, — недобро, зло сказала там, у себя, почти два года назад, мерзкая здоровенная старуха Медунова по прозвищу Медуза, мать-истеричка, изуродовавшая жизнь и здоровье дочери, склочница, ненавидимая всем двором дома № 14 по Волгоградской улице (в квартале 46, называемом капустинцами Простоквашиным по причине дивной белоснежной девятиэтажности). — Ты мне мозги не пудри, щенок. Анжелу мне мою позови, а то я сейчас в комендатуру позвоню, и всего тебя обрисую, Платонихин из инфекционного отделения. За издевательство над женщиной. — Да беги, спасайся, старая ты кошёлка! — пронзительно крикнул Мавр. — Дочке твоей давно уж пи**** пришёл, госпиталь горит весь, а тебе там до спасенья два шага сделать! — Звоню в комендатуру, сгниёшь у меня в дисбате, го***, — сказала Медунова и повесила трубку. Пи-пи-пи... |