Книга Любовь и годы. Вдали от Родины, страница 63 – Марина Павловская

— Лиля, мне больше нечего тебе подарить,- шепнул он грустно.- Если б я мог, я закутал бы тебя в бархат и меха…

Он достал из бара коньяк и налил на донышки бокалов.

— За удачу. За тебя. За нашу встречу, Лиля.

Они выпили. Офицер заставил девушку подкрепиться ветчиной и горячим чаем. Пробило половину первого.

— Одевайся,- велел он.

Лиля стала переодеваться, не стесняясь Генриха, надела брюки, куртку, ботинки и стала похожа на хорошенького мальчика. Ботинки были великоваты, и Генрих сам потуже зашнуровал их. Волосы Лиля заколола и убрала под шапочку с козырьком. Офицер осмотрел ее, подвернул брюки и рукава, сунул во внутренний карман пакет с деньгами и письмо.

Они прошли в темную библиотеку. Генрих открыл окно рядом с балконом, здесь было особенно мрачно. На них пахнуло ночной прохладой, небо было ясным, мерцали звезды между легкими облаками.

— Лиля, здесь сразу сирень.

— Я знаю.

— Иди строго на восток. Вот видишь эти звезды треугольничком? Ты должна идти на них. Не бойся. Все будет хорошо.

Он обнял ее и стал покрывать поцелуями ее лицо.

— Ты не забудешь меня, Лиля?

— Нет! Никогда! Генрих… А ты? А ты?

— Лиля, тебя невозможно забыть. Ты – все для меня. Ты – моя вера, моя жизнь, моя любовь.

— Генрих…

— Лиля… спасибо тебе.

— За что, Господи, за что?

— За все, что ты сделала для меня. За то, что ты есть. За то, что ты полюбила меня… Прошу тебя только об одном: дождись меня. Дождись, и мы вместе решим, что делать.

— Я буду ждать тебя, Генрих. Я дождусь, я обязательно дождусь.

— Помни, ты свободна. Ты вольна делать, что хочешь…

— Я буду ждать тебя.

— Будь осторожна, милая девочка. Береги себя. Я люблю тебя. Люблю тебя…

Пробило час ночи.

— Генрих… пора.

— Подожди. Еще минуту. Скажи, тебе было хорошо со мной?

— Да! Да! Единственный мой. Любовь моя. Родной мой. Любимый… Генрих…

Губы их слились в последнем поцелуе.

— Прощай…

— Прощай.

У ног лежала толстая веревка. Генрих подсадил Лилю на подоконник, она крепко уцепилась за конец веревки и вылезла за окно. Офицер осторожно и медленно опускал ее. Наконец, он почувствовал, что веревка ослабла и выглянул в окно. Он с трудом различил внизу маленькую черную фигурку, которая махнула ему рукой и скрылась в кустах.

Генрих долго стоял у открытого окна, напряженно всматриваясь в темноту, боясь услышать крики, лай собак и выстрелы. Но все было тихо. Пробило половину второго. Лиля уже в лесу. Только бы не заблудилась…

Офицер постоял еще несколько минут, затем закрыл окно, аккуратно протер тряпкой подоконник, убрал веревку, отнес в комнату Ганса коричневое платье с фартучком. Не было смысла его прятать.

Он вернулся к себе в комнату, закурил, поднял с пола оброненную шпильку. Сердце тревожно сжалось. Шпилька… Все, что осталось. Словно и не было ничего. Он представил себе Лилю, одиноко крадущуюся по ночному чужому лесу - женщину, покорившую его и перевернувшую всю его жизнь.

Что будет с ней? Дождется ли она его? Вернется ли на Родину? Встретятся ли они?

Часы пробили два.

Часть 2

Ожидание.

1.

Прячась в зарослях сирени, Лиля добралась до ограды и нашла калитку. Прижавшись к холодным прутьям решетки, она огляделась. Далеко у ворот горел фонарь, доносились голоса охранников. Из-за кустов выступала огромная черная тень дома. Лиля бросила на него последний взгляд, пытаясь найти окно, из которого только что спустилась. Дрогнули губы, еще хранившие теплоту губ Генриха.