Книга Любовь и годы. Вдали от Родины, страница 42 – Марина Павловская

Марта, чешка и Литц замерли от такой явной дерзости. Фройлейн побелела от негодования, казалось, она сейчас ударит наглую горничную. Но в этот момент Зося испустила такой истошный вопль, что баронесса зло фыркнула, повернулась и пошла к лестнице.

21.

Зося родила в два часа ночи крупного мальчика ( утром его забрал в город приехавший фельдшер). Измученная женщина так и заснула в постели Лили, а сама Лиля прикорнула в большом старом кресле на кухне. В восемь девушку разбудила Марта, ее требовал барон. Лиля наспех оделась, умылась, пригладила гребнем волосы и через прихожую поспешила в бильярдную. Там было накурено, на столах карты, деньги, рюмки, окурки. Рутенберг сидел в кресле, изрядно подогретый коньяком. Он взял девушку за руку и усадил к себе на колени.

— Лили, деточка, ты так долго спала?

— Зося ночью рожала.

— С твоей помощью? Кто же родился?

— Мальчик.

— Я должен тебя скоро покинуть,- с сожалением сказал барон.- Мне надо на недельку в Мюнхен. Я буду скучать по тебе. А ты?

— Когда вы едете? – спросила Лиля.

— Дней через пять. Проводи-ка меня в спальню.

Наверху, проходя по коридору, Лиля заметила приоткрытую дверь в комнату Генриха. « Значит, уже встал,» - подумала она невольно и вздрогнула, вспомнив его вчерашнее признание.

В спальне она приготовила постель, задернула шторы. Барон лег и устало махнул ей рукой. Лиля, облегченно вздохнув, вышла в коридор, смахнула с глаз слезы и прислонилась к стене. « Пять дней…- подумала она.- Еще пять дней».

Она заметила, что стоит возле комнаты Генриха. Дверь была все так же приоткрыта. Ах, как было больно его видеть, но пора начинать утренние процедуры – часы в столовой пробили половину десятого. Она по привычке поправила платье, пригладила волосы и, постучав, вошла.

Она сразу поняла, что Генрих ждал ее. Глаза рванувшиеся ей навстречу, словно обожгли девушку.

— С добрым утром.

— С добрым утром…

Офицер поднялся ей навстречу. Он чисто выбрит, с влажными после душа волосами. Лиля, отводя взгляд прошла к столику с медикаментами, приготовила шприц.

— Вы не спали,- заметил Генрих, протягивая руку для укола.- У вас усталый вид. Что с Зосей?

— Зося родила рейху будущего солдата. А, собственно, что вам до Зоси? Кто она для вас – жалкая рабыня, к тому же бывшая возлюбленная вашего отца…

— Мне нет дела до возлюбленных моего отца! – резко сказал офицер.

Они замолчали. Лиля сделала укол, массаж и спросила:

— Вам принести завтрак? Отец только что лег, а Бригитта не вставала.

— Принесите. И кофе покрепче.

Когда девушка через несколько минут принесла завтрак, Генрих, принимая у нее из рук поднос, тихо сказал:

— Лиля, я вчера, кажется… позволил себе что-то лишнее. Прошу простить меня.

— Пустяки,- спокойно ответила девушка.

Она спустилась вниз, открыла окна в бильярдной и принялась за уборку. Из головы не выходила Зося, ее предшественница, польская девочка, которую истерзала неволя.

« Неужели и меня ждет такой конец? – думала Лиля.- Ведь должен быть этому какой-то конец…»

Она водила щеткой пылесоса по коврам и думала, думала о своей нелепой участи. И того позора, что есть, ей хватит на всю жизнь. Сколько их было, чужих рук, бравших ее! Наглых, нетерпеливых, омерзительных до тошноты. Наверное, какое счастье – отдаться мужчине по любви, добровольно и радостно. Что-то похожее показалось ей на днях… Показалось… Только показалось. Как сон, мираж, сказка… Не осталось даже той дружбы, что была между ними. Холодная отчужденность и презрение – вот ее удел. Теперь она для него как Зося, как любая дворовая девка, с которой можно запросто переспать.