Книга Любовь и годы. Вдали от Родины, страница 2 – Марина Павловская

— Когда ты успокоишься, старый грешник? – хихикнула дочь. – Да помести ты ее хоть в своей спальне, мне все равно. Но только хоть ты и будешь с ней спать, пусть нос не задирает и знает свое место. И ты не смей ей потакать

Она допила кофе и вышла из-за стола

— Мне нужно в штаб,- сказала она и усмехнулась.

=

Дитц провел Лилю к маленькой лестнице в конце коридора. Они спустились в кухню, где у плиты стоял толстый, мокрый от пота повар. Рядом хлопотала женщина. Оба с любопытством взглянули на незнакомую девушку, кутавшуюся в платок.

— Кого это хозяин привез? – спросила женщина.

— Марта, это горничная. Займись ею. Ее надо вымыть, привести в порядок. Отведи ей угловую комнату. Она здорова.

— Ты кто? Полька? – спросила Марта.

— Русская.

— Откуда?

— Из лагеря под Эрфуртом

— Ишь ты! А по-немецки говоришь… Не было у нас еще русских. Иди за мной.

За кухней была маленькая ванная для прислуги. Марта включила колонку – нагреватель, пустила воду.

— Смотри за мной. В другой раз сама будешь управляться. У нас хозяева грязнуль не любят. Давай, раздевайся.

Когда Лиля сняла свои лохмотья. Марта ахнула.

— Матерь Божья1 Да ты красотка! Стройна, как богиня. А груди, плечи, ноги! Не зря ты хозяину приглянулась. Сколько тебе лет?

— Девятнадцать.

Лиля с блаженством плескалась в горячей воде, с ужасом вспоминая грязный холодный лагерь. Марта принесла ей полотенце, гребень, сорочку, белье мягкие туфли на маленьких каблучках, подобрала по размеру коричневое форменное платье для прислуги. Сама застегнула ряд пуговиц, завязала фартучек, приколола кружевную наколку на убранные назад волосы.

— Вот так будешь кофе подавать, - проворчала Марта. – Иди, тебя управляющий дожидается.

Дитц молча осмотрел новоиспеченную горничную, недовольно .как показалось Лиле, хмыкнул и приказал следовать за собой.

Они поднялись по той же маленькой лестничке наверх и пошли по коридору. Дитц провел ее через столовую, мимо каких-то комнат и вошел, по всей вероятности, в кабинет хозяина, где за большим рабочим столом сидел Рутенберг и что-то писал.

— Господин барон…- почтительно произнес управляющий.

— Хорошо, идите, Дитц, - кивнул ему Рутенберг.

Дитц вышел, прикрыв за собой двери. Барон продолжал писать. Лиля стояла, переминаясь с ноги на ногу. На стене между книжными шкафами висело большое зеркало в резной оправе. Лиля взглянула и не узнала себя. Незнакомая стройная красавица в строгом платье смотрела на нее. Трикотажная ткань мягко обтягивала все изгибы ладного тела. Темно-каштановые блестящие волосы, большие серые глаза… Неужели это она? Лиля показалась сама себе школьницей. Точно в таком же шерстяном платье с передничком ходила она в школу.

Барон, наконец, закрыл бумаги и поднялся.

— Ну что, .Лили, как тебе здесь нравится? – спросил он, подходя. –Если будешь послушной, и учтивой, никто тебя не обидит. Надеюсь, тебя не надо учить правилам хорошего тона. Ты из приличной семьи, это видно сразу, поэтому я и взял тебя. Подчиняться будешь непосредственно Дитцу. Будь аккуратна, держи себя в порядке. Я не люблю нерях.

Старый барон подошел к Лиле совсем близко.

— А ты прелестно выглядишь. Тебе к лицу это платье. Ты очаровательна, Лили .

Девушке вдруг стало страшно. Она вспомнила, как в лагере Рутенберг осматривал ее, щупал плечи, заглядывал в рот. Инстинктивно она сжала рукой вырез платья на груди. Барон словно не заметил этого движения.