Книга В тени государевой, страница 75 – Мария Самтенко

Светлость пересылает всю имеющуюся информацию друзьям в Петербург, но сделать они ничего не могут. У Освальда Райнера дипломатический иммунитет, и на него даже дело так просто не возбудить. Только серьезное обвинение в совершении тяжких или особо тяжких преступлений, только неопровержимые улики, но точно не показания такого ненадежного свидетеля, как Аладьев. От которых он, к тому же, откажется при малейшем давлении! Ну, или ловить господина Райнера за руку, желательно над трупом, но ни меня, ни светлость это не устраивает. По понятным причинам.

Что еще? Хожу на учебу, завела нескольких приятельниц в группе, но близких отношений пока ни с кем не складывается. Степанов читает философию, но не у моей группы. У нас он вел только один раз, подменяя заболевшего преподавателя, и однокурсница, изволившая слишком им восхититься, была немедленно занесена мной в черный список.

По маньяку прогресса нет. Те самые Рудик и Роман, с которыми я хотела поговорить, благополучно уехали из Бирска после того, как их выпустили, и живут в Тольятти. Вернее, в Ставрополе Самарского уезда – именно так называется сейчас этот город неподалеку от Самары. И я не уверена, что это вообще не село.

Об этом рассказывают родители первой жертвы, с которыми я успеваю пообщаться по наводке одного из моих институтских преподавателей. Оба хозяина автосервиса тоже вроде вне подозрений: я видела их мельком, никого вроде не опознала. Отдаленно похож Чижов, но Фанис Ильдарович утверждает, что он в городе на хорошем счету. Грачев похож еще больше, но он вроде как в это время был в Самарской области. В общем, бесперспективно.

Ровно до тех пор, пока маньяку не попадается одна из моих однокурсниц.

Про новую жертву маньяка я узнаю случайно. Ничего, как говорится, не предвещает.

— Он сказал: лучше бы ты отдалась ему, получила удовольствие, чем сейчас сидишь вся побитая, – доносится сзади посреди пары по истории. – Говорит, забери заявление, никто его все равно искать не будет.

История вместе с восстанием декабристов как-то сразу отходит на второй план. Я оборачиваюсь: это Ксюша шушукается с подругой, Альмирой.

Когда Ксения явилась на пары с толстым слоем пудры, не скрывающим фингал под глазом, и с разбитой намазанной мазью губой, я не особо насторожилась. Подумаешь, выходные насыщенные! Я и сама, бывает, хожу побитая и в синяках.

Но сейчас ясно, что нужно разобраться. У кого это заявление не принимают? У Ксюши?

Собираюсь подкараулить обоих подруг после пары, но поймать их получается уже на выходе из института. Девчонки не очень хотят со мной откровенничать, так что я хватаю Ксюшу за руку и оттаскиваю от красного институтского фасада под ближайшую елку:

— Что это такое! Давай, рассказывай! Кто, как, когда! Мы этого маньяка уже несколько месяцев ловим, я даже в багажник для этого залезала, а ты будешь молчать?!

— Багажник?.. – лепечет девушка.

Серьезно киваю. Нет, это я не про то, как оказалась в багажнике у маньяка. С тем эпизодом все ясно, но был еще и другой. Пару недель назад господин Воробьев все же пригнал из Уфы «бьюик», и я залезала в багажник в качестве эксперимента. Крышку закрыли, машину завели и даже проехали пару метров. Надо сказать, он вышел удачным, потому что я выяснила, что в машине у маньяка было как-то просторнее. Хозяин автосервиса предположил, что я либо промахнулась с серией, либо с этим багажником как-то «шаманили», увеличивая объем. Очень любопытно!