Книга В тени государевой, страница 74 – Мария Самтенко

— Вы были правы, тут никак отказаться, – с улыбкой констатирует светлость. – Совершенно безнадежно.

Он убирает газету, опускает ноги в воду, сначала чуть-чуть морщится – горячо – но потом привыкает. Чуть откидывается на диванную подушку, прикрывает глаза.

Спокойным, умиротворенным лицом Степанова сейчас хочется любоваться. А еще забавно выглядит сочетание расслабленной позы и строгой одежды, той же самой, в которой он еще к архитектору ходил, утром. Надо хотя бы…

— Отдыхайте, – тихо говорю я, прерывая уютную паузу из-за мысли о том, что так можно еще неизвестно до чего досмотреться.

Ухожу на кухню, а когда возвращаюсь, светлость уже дремлет, свернувшись на диване. Тазик я уношу, приношу легкое одеяло, укрываю его, прямо поверх одежды. Вот так. Пусть спит. Не думаю, что одна ночь в моей квартире как-то ужасно повлияет на нашу репутацию.

— Ольга Николаевна? – Степанов сонно открывает глаза, но почти сразу же закрывает и заворачивается в одеяло. – Мне так спокойно с вами. Спасибо.

Несмотря на зловещие угрозы Романа Аладьева насчет того, что по следу Степанова идет британский шпион Освальд Райнер со своими миньонами, простите, масонами, в Бирске ничего не происходит вплоть до конца октября.

Сам Аладьев сидит под стражей, но не в Бирске, а в Уфе. Я его вижу во время следственных действий, половина из которых, конечно же, проходит на месте дуэли, а вторая половина – дома у Марфуши, в компании квартирной хозяйки, Славика и козы.

Без козы, извините, никак! Она у нас главный зритель процесса, потому что Марфуша с хозяйкой переделали летнюю кухню в загон, не спросив ни меня, ни полицию! Не подумала, что у нас тут Аладьев еще не в суде, и что это место может понадобиться для следственных действий! Для проверки показаний на месте, например.

Нашу полицию, конечно, не смутить какой-то козой, а вот Рома изрядно теряется под взглядом желтых глаз с прямоугольными зрачками. Опоздавший к дуэли Славик предполагает, что Аладьев чувствует в козе родственную душу.

Фанис Ильдарович делится со Степановым некоторыми подробностями, и тот уже рассказывает их мне: оказывается, Аладьева действительно завербовали в Москве, по линии масонской ложи. Мой бывший жених никогда не считал это увлечение серьезным и утверждает, что ходил туда «для галочки», но даже с «галочкой» у него обнаруживается вторая или третья ступень посвящения. Вернее, градус – у масонов, оказывается, не ступени, а градусы, как в водке. На Рому надавали, угрожая сдать в полицию за участие в запрещенной организации, и вынудили поехать в Бирск. Предполагалось, что он вызовет Степанова на дуэль, используя меня как предлог, потом реализует блестящий план с похоронами в белом, и, получив крупную сумму денег от местных «братьев», уедет из страны.

Вот только проблемы с реализацией этого плана начались уже там, где оказалось, что тот самый «брат», Вадим Шишкин, с которым Роман должен держать связь, находится в розыске у полиции по обвинению в двойном убийстве.

Аладьев, кстати, подтвердил версию главного архитектора, что Вадим скрывается где-то в Бирске. Я ставлю на подземные ходы под городом, но Степанов считает, что это будет слишком мелодраматично. К тому же уже октябрь, и суровый уральский климат как-то не располагает к тому, чтобы прятаться в неотапливаемом подземелье. Так или иначе, поиски продолжаются.