Книга Целительница. Печать забвения, страница 19 – Анна Дант

Я, Милена, часто проводила часы за чисткой и нарезкой овощей в храме.Знакомые действия притупляли чувство тревоги. Словно мозгу требовалось именно это. В хаосе мыслей и страхов. В незнакомой обстановке.Мозг зацепился за то, что ему так привычно.

Закончив с луком, я подняла голову. Ведана уже разделала тушку, словно первоклассный мясник, разрезав птицу точно по сухожилиям.Достав потемневший от сажи и нагара котелок, травница поставила его на печную плиту и кинула добрый кусок сливочного масла. Туда же пошла часть курицы. Спинка, шея, крылья.Деревянной ложкой с обугленным концом, Ведана шустро помешивала куски туши, не давая им прилипнуть к стенкам чугунка.

— Учись-учись, пока я жива, - усмехнулась травница, заметив мой внимательный взгляд.

— Ты говоришь так, словно умирать собралась, - вырвалось у меня неожиданно даже для самой себя.

— Я старая, Милена. А старые умирают, - усмехнулась Ведана. – Или ты думаешь, я вечно жить буду? Никакие травы не способны продлить жизнь человека больше положенного.

— Умирают, - эхом отозвалась я, опуская голову, чтобы женщина не увидела моих эмоций.

В доме пахло густым ароматом обжаренного мяса и сливочного масла. Желудок жалобно заурчал, требуя еды немедленно.Но я, закончив с овощами, продолжила наблюдать, как Ведана готовит.Налив в чугунок пару больших ковшей колодезной воды, женщина отошла к деревянной полке с баночками и выбрала парочку. Из одной щепотка в чугунок, из другой…Я уловила и нотки розмарина, и аромат чеснока.– Милена, крупу промой, - тихо приказала Ведана, закидывая овощи.– А что с остальной курицей делать будем? - я кивнула на мясистые остатки в миске.

— В тряпицу завернем и уберем в погреб. В следующий раз ещё что-то приготовим.

— Ведана, а почему ты не завела кур? Это же не сложно.

— А зачем? - рассмеялась женщина. – За скотиной пригляд нужен, даже за птицей. Покормить, почистить птичник, яйца собрать. А ежели мясо надо, так зарубить, ощипать. А мне для чего? Тушки одной на неделю с лихвой хватит, яиц дюжину также. Я оплату провизией беру. Или какими-то услугами. Вот мне Ульянка помогает иногда, Никич, вот, птицу приносит, а иногда и дичь тащит. Зайца или косулю. Гаврила обязательно мешок муки с ярмарки привозит, да овощами и крупой делится. А серебро… Чужакам, да, за монеты помогаю. Потому что им и отплатить больше нечем. От того и важно, Миленка, не ругаться с соседями, понимаешь? Я могу запросить серебро за услуги свои. Да только нет серебра того в деревне, чуешь? А народ обидится. Будет платить мне, а ту же крынку молока не нальют.

Я задумалась над словами Веданы. А ведь она права…Только вот её опыт достигался годами, а я - человек новый, незнакомый. Помогут ли мне соседи, если потребуется?

— Ну что, пусть варится, - Ведана накрыла чугунок толстой крышкой и принялась прибирать со стола. – Сейчас пообедаем и пойдём. У Гаврила нога болит, старая травма, отнесём отвар. Заодно познакомлю вас. Ты не пугайся его. Он строгий, но справедливый. Уже почитай лет пятьдесят пост старосты занимает. Совсем молодым был, когда его назначили сюда. Вначале сопротивлялся, конечно. Глухой Лог не для молодых. Но ничего, свыкся, а после и женился. Правда, не долго с женой прожил. Через пару лет померла Марфа в родах. И она померла, и детёнок помер. Гаврил так больше и не женился, хотя бабы за ним табуном ходили. А он никак, жену любил сильно.