Книга Эра белого орлогрифа, страница 125 – Анюта Соколова

— Вообще-то, я училась на помощника целителя, — напомнила со смешком. — Всё это знаю.

— Тогда ты представляешь, что означает пройти четверть курса за месяц. Больше мне не давали — нервы отмирали, — Арвель потёр висок. — Только и этот случай бледнеет перед третьим разом. Бранден каким-то чудом узнал, что меня собираются отравить.

— Кто?!

— Тётка двоюродная. С виду — благостная и набожная, по всему дому статуэтки Милосердной стояли. Единственная родня, общая кровь. Мило улыбалась и щебетала… Как Бранден её заподозрил — ума не приложу! Заставил принимать какой-то отвратительный на вкус антидот. Пришёл я к тётке в гости, сидим, пьём чай, она болтает за двоих. Затем сбиваться начала, замолчала и на меня странно уставилась. «Арви, как тебе чай?» «Спасибо, тётушка, очень вкусно». Она вдруг хвать мою чашку, пригубила, почернела и тут же за Пелену.

Арвель с отвращением посмотрел на стакан, словно это была та самая чашка с ядом.

— Потом дознаватели выяснили и про её увлечение ставками на играх, и про огромные долги. После смерти моих родителей мы остались единственные Реншо, я прямой наследник, она следующая. Вот и не выдержала искушения. Талантливый химик, хотя давно не работала. Такое нахимичила — сотрудники госбезопасности в шоке были. Не то что пить — нюхать страшно, а по всем показателям — сердечный спазм. В общем, не вмешайся Бранден, моя жизнь оборвалась бы в двадцать девять лет.

Он глубоко вздохнул.

— Долги надо платить. Хотя, видит Тьма, если бы у меня был хоть крошечный шанс, я не отказался бы так легко. Впервые мне подумалось, что жена — это не ограничение свободы, а уютный дом, счастье возвращаться по вечерам, когда тебя ждут… Ты смеёшься?

— Не обижайтесь, — виновато произнесла я. — Арвель, из меня самая неподходящая для вас жена. Вести хозяйство не приучена, готовить умею разве что бальзамы и микстуры.

— Научилась бы, — с тоской отозвался он.

Я покачала головой.

— Дело даже не в этом. У меня отсутствует понятие уюта. Откуда мне его взять, если десять лет я провела в специнтернате, а следующие десять — в комнатушке школьного общежития? Да и не гожусь я в хозяйки аристократического поместья. Не привыкла к размаху. Знаете, о чём я мечтала весь последний год?

— О собственной квартире? — предположил Арвель.

— О нормальной съёмной комнате, — я усмехнулась. Квартира! Ещё бы особняк сказал! — Чтобы никто не врывался без предупреждения, и полное окно вместо половинки, и дверь запиралась, а ключ был бы только у меня. И ещё — о работе, пусть за пять сотен шезов, только настоящей, у целителя.

— Ты не прожила бы на пятьсот шезов, — тихо сказал он.

— Никто не заплатит хаотику больше.

Четвёртое солнце скрылось за горами. Одновременно с противоположной стороны взошло Первое солнце, и поляна перед домом засияла голубым.

— Иржина…

— Ши, — поправила я. — Пожалуйста, не зовите меня Иржиной.

— Ши, — Арвель еле уловимо поморщился. — Хочу, чтобы ты знала. Если ты всё же решишь работать помощницей господина Каруша — я не собираюсь тебе досаждать. Я не Динтер, умею держать себя в руках.

Его слова вернули меня в реальность. Динтер. Катрина. Суд. Обвинение в клевете. Ещё ничего не закончилось.

— Арвель, — встрепенулась я, — меня ведь считают погибшей, да?

— Госпожа Бирош точно.