Книга Экземпляр номер тринадцать, страница 102 – Мира-Мария Куприянова

— Да — сухо согласилась Гретта, тут же теряя легкомысленность и подскакивая к плите — Чую остатки магии.

— Темной магии — вставила свои пять копеек и я, обследуя пустую посуду.

— Как интересно — задумчиво протянул вир — Зачем кому-то каша?

Мы согласно кивнули, не сводя взгляда с подноса.

Ответа у нас не было. Как, собственно, и новой порции каши. Точнее, она была, но максимум одна. И то, если как следует поскрести по стенкам кастрюли.

— Нет, еще одну сварить я не успею — правильно оценив наши просительные взгляды, помотал головой мужчина — Мне через полчаса нужно быть в Управлении.

В кухне ощутимо запахло безнадегой и унынием. И остатками каши. Которая совершенно определенно куда-то делась. А мы все так на нее рассчитывали.

— А давайте проведем эксперимент? — вдруг, предложила ведьма.

И, ничего никому не объясняя, выложила в тарелку те самые, жалкие остатки питательной смеси.

— Вообще-то, я очень рассчитывал на эту порцию — почти обиженно, пробубнил вир.

— Тю! Я может тоже рассчитывала. Особенно на то, что Вы, будучи джентельменом, уступите пищу мне.

— Почему это? — возмутился мужчина.

— Потому что я женщина — тут же вскинулась ведьма.

— Я, кстати, тоже женщина — буркнула я, сглатывая голодную слюну — Почему не мне?

— Тогда по старшинству — уверенно припечатала Темная — Если, конечно, нам вообще останется что делить.

И мы, не сговариваясь, попятились к столу, не сводя взглядов с тарелки.

Пару мгновений ничего не происходило. Я уж, было, сделала плавное движение вперед, чтобы первой бросаться к остаткам каши, как вдруг, забытый нами остывший котел с невнятным варевом, сотворенным Верховной, привлек внимание.

Внутри медной емкости всколыхнулась и тихо булькнула невнятная жижа. Поверхность субстанции дернулась, всхлипнула и медленно поднялась кверху, образуя остроконечный холм, пестрящий комками не проваренной крупы. Холм рос и рос, возвышаясь над краями посуды. Целостная, поначалу, структура натягивалась, словно покрытая пленкой. А, затем, внезапно лопнула посередине, образуя этакий провал. Черное жерло пару раз открылось и закрылось. И, внезапно, ухмыльнулось этой дырой, словно беззубым ртом. Следом, с обеих сторон холма вытянулись в бок два тонких отростка, которые тут же, словно осминожьи щупальца, заколыхались на сквозняке.

Ведьмина каша осторожно оглянулась по сторонам, но, не иначе как за отсутствием глаз, ничего подозрительного не обнаружила. Тогда, чуть наклонившись к тарелке, наполненной едой, она аккуратно прихватила ручкой предусмотрительно положенную рядом ложку.

Мы остолбенели. На кухне творился откровенный сюр.

Каша ела кашу. Ела с аппетитом, причмокивая от удовольствия и облизывая ложечку. Тщательно пережевывая и сглатывая пищу. Еще и грустно заглядывая в опустевшую так скоро тарелку.

— Я сплю — почти уверенно произнес инквизитор, с удивлением наблюдая, как каша вылизывает показавшимся из собственных недр языком посуду — Скажите, вира Градейн, а пар от вашего кулинарного шедевра способен вызывать галлюцинации?

— Коллективные, судя по всему — ошалело согласилась я.

— Это чумой всей деревней болеют — фыркнула Гретта — А сумасшествие — дело сугубо интимное, индивидуальное. Так что нет. Не виновата я. И не докажите.

Ведьмина каша, вдруг, застыла прямо с тарелкой в лапках и… прислушалась?