Книга Из ЖКХ в маги, страница 33 – Виктория Крафт

— Ну как, господин опекун? — крикнул Игнат. — Хорош парок?

— Вы... вы... — Рудольф вынырнул, отплёвываясь. — Вы сумасшедшие! Это пытка!

— Это баня, — сказала я, подходя к озеру. — Обычная баня. Вам понравится. Потом.

— Никогда! — взвизгнул Рудольф. — Никогда больше!

Но я заметила, что он уже не кричит про пансионат. И вообще — вид у него был не столько злой, сколько ошарашенный. Напуганный. И где-то в глубине души — смущённый. Потому что в бане все равны. И опекун, и мельник, и старый рыбак. Голые, красные, с вениками.

Через три дня Рудольф сам спросил:

— А можно мне... ещё раз? Только без этих двоих.

— Можно, — сказала я. — В среду. Приходите. Веник дам.

Он кивнул и ушёл. Я смотрела ему вслед и думала: кажется, лёд тронулся.

Женщин я научила мыться в бане на следующей неделе.

Собрала Марту, Агату, вдову Лидию и ещё пару соседок. Объяснила, что и как. Сначала они стеснялись — раздеваться прилюдно было не принято, мылись-то все поодиночке, в озере или у печки. Но когда первая партия вышла из бани — распаренная, с мокрыми волосами, с блестящими глазами — и побежала к озеру окунаться, остальные уже не сомневались.

Через час у моего берега плескалась дюжина женщин. Они смеялись, брызгались, ныряли. Такого озеро не видело никогда. Раньше здесь купались тихо, по одному, быстро. А теперь — целый хоровод. Я сидела на берегу, смотрела на них и думала: вот оно. Вот ради чего стоило строить. Не только ради себя. Ради всех.

К вечеру ко мне выстроилась очередь.

— Алевтина, а нам такую же баню можно?

— А сколько досок надо?

— А Матвей печь сложит?

— А веники где брать?

Я раздала чертежи. Объяснила технологию. Сказала, где брать доски и сколько платить Матвею. За помощь я брала по серебряному — кто-то давал сразу, кто-то обещал позже. Деньги я складывала у Игната в жестяную банку под половицей. Тихо, незаметно. Рудольфу не показывала.

Через неделю он заметил, что во дворе стало шумнее. Куры кудахтали громче обычного — потому что теперь среди них расхаживал большой рыжий петух. А у колодца стояла коза — белая, с облезлым ухом и наглыми жёлтыми глазами.

— Это что? — спросил Рудольф, остановившись на пороге.

— Петух и коза, — сказала я. — Расплатились за бани. Люди научились, теперь сами строят. А мне вот — живность дали. За помощь.

Он посмотрел на козу. Коза посмотрела на него. Не знаю, кто кого оценивал строже, но коза, кажется, выиграла. Рудольф моргнул первым.

— За помощь, — повторил он. — Значит, вы теперь ещё и строительством занимаетесь?

— Консультации, — поправила я. — Небольшие. В рамках взаимопомощи.

Он хмыкнул и ушёл в дом. А я погладила козу и подумала: вот так и живём. Петух есть, коза есть, деньги у Игната есть. Осталось только продержаться. Пять лет — не пять веков. Продержимся.

Осень пришла незаметно.

Ещё вчера солнце грело спину, озеро было тёплым, а трава — зелёной. А сегодня ветер принёс с севера холод, небо затянуло серыми облаками, и вода в озере стала тёмной и неприветливой. Я стояла на крыльце, куталась в плащ и смотрела, как ветер гонит по двору первые жёлтые листья.

Коза меланхолично жевала траву у забора. Куры попрятались в сарай. Петух, рыжий и наглый, сидел на насесте и хмурился. Ему осень тоже не нравилась.

Рудольф вышел из дома и встал рядом. Без папки, без очков — просто стоял и смотрел на озеро. Потом вздохнул.