Книга Из ЖКХ в маги, страница 26 – Виктория Крафт

За его спиной, у забора, стоял трёхколёсный велосипед. Без педалей. Вообще без какого-либо видимого привода — ни цепи, ни рычагов, ничего. Просто три колеса, рама и сиденье. Я заметила это и мысленно поставила галочку: магия. Интересно, как оно едет. Но спрашивать не стала.

— Добрый день, — сказал он сладким голосом. — Госпожа Алевтина, я полагаю?

— Допустим, — сказала я, не открывая дверь шире. — А вы кто?

— Моё имя — Рудольф Скабиус, — он слегка поклонился. — Я ваш дальний родственник. И, согласно решению городской управы, ваш опекун. До вашего двадцатипятилетия.

Я молча смотрела на него. Опекун. Дальний родственник. Надо же. В моей прошлой жизни мне было восемьдесят пять лет. Я прошла завод, водоканал, партию, девяностые, дачу. А тут — опекун. Рудольф. Скользкий Рудольф с папкой.

— И сколько мне, по-вашему, лет? — спросила я.

— Согласно документам — двадцать, — он раскрыл папку и зашелестел бумагами. — Управа прислала запрос после смерти вашей бабушки. Вы — сирота. Без мужского попечения. По закону — до двадцати пяти лет вы должны находиться под опекой. Я, как ближайший родственник, назначен опекуном.

— И что же входит в ваши опекунские обязанности? — поинтересовалась я ледяным тоном.

— Я должен проживать с вами, — он улыбнулся. — Следить за хозяйством. И, разумеется, подыскать вам подходящую партию. Мужа.

Я подняла бровь.

— И какие же требования к жениху? Я надеюсь, не ниже баронского достоинства? Поскольку я сама — баронесса. Вам, как опекуну, должно быть известно.

Он замер. Видимо, про баронессу он не знал.

— Я... уточню, — сказал он.

— Уточните, — кивнула я. — А заодно уточните, сколько женихов в округе согласятся на жену, которая умнее их. Я подожду.

Рудольф моргнул и решил сменить тему.

— Я должен проживать с вами, — повторил он. — У вас ведь есть вторая комната? Бабкина?

— Бабкина комната не готова для гостей, — сказала я.

— Ничего, — он отмахнулся. — Я не привередлив.

— Оно и видно, — пробормотала я. — По костюму.

Он сделал вид, что не услышал.

— Распоряжусь, чтобы привезли мои вещи.

Я смотрела на него и понимала: он не шутит. Он действительно собирается здесь жить. В моём доме. В бабкиной комнате. И если я сейчас начну спорить — он просто сошлётся на закон. А закона я не знаю.

— А если я откажусь? — спросила я.

Он перестал улыбаться.

— Если вы будете упираться, госпожа Алевтина, — сказал он тихо, — управа может направить вас в пансионат для благородных девиц. До совершеннолетия. На пять лет. Дом останется под моим управлением.

Я почувствовала, как внутри всё холодеет. Пансионат. На пять лет. Без дома. Без озера. Без колодца. Без куриц.

— Ясно, — сказала я. — Ну что ж, тогда добро пожаловать, господин опекун.

Я посторонилась, пропуская его в дом. Он прошёл внутрь и начал осматриваться, а я стояла в дверях и думала.

Значит, так. Дальний родственник объявился. Опекун. Жить будет в бабкиной комнате. Следить за хозяйством. Мужа искать.

Восемьдесят пять лет. Я прошла завод, водоканал, партию, девяностые, дачу, вырастила детей. А теперь лысый слизняк с папкой будет мне мужа искать. Интересно, он в курсе, что я в его годы уже цех в две смены гоняла? Впрочем, он не в курсе. И не надо.

— Ничего, — прошептала я себе под нос. — Справимся. Не с такими справлялись.