Книга Из ЖКХ в маги, страница 14 – Виктория Крафт

Потом пошла в огород. Картошка была — молоденькая, мелкая, но уже съедобная. Я накопала с десяток клубней, стараясь не повредить корни остальных кустов. Вымыла в колодце, почистила — кожура сходила легко, тонкая, розоватая. Бросила картошку в котелок к голове и хвосту. Добавила луковицу из бабкиных запасов — маленькую, сморщенную, но ядрёную. Пучок зелени с грядки — укроп, или что-то похожее на укроп. Соли не пожалела.

Котелок закипел. Я подбросила дров, поправила заслонку и села на пороге ждать.

Запах поплыл над двором — густой, наваристый, рыбный. С луковой сладостью, с укропной свежестью. У меня закружилась голова от голода. Я сидела на пороге, обхватив колени руками, и вдыхала этот запах. Желудок сводило. Я не ела толком уже три дня, а может, и больше.

— Вот это я понимаю, — сказала я. — Уха из форели-переростка с молодой картошечкой. Ресторан «Озёрный Угол». Мишленовская звезда, честное слово. Отдельный приз — за самостоятельную доставку ингредиента.

Когда уха была готова, я сняла котелок с огня, налила в миску и села за стол. Первая ложка обожгла язык. Я зашипела, подула, попробовала снова. Вкус был — не передать. Наваристо, сытно, душисто. Картошка таяла во рту. Рыба разварилась, мясо легко отходило от костей.

Я съела две полные миски. Потом ещё половинку. Потом поняла, что объелась, и откинулась на спинку стула.

— Жить можно, — констатировала я. — С такой рыбой — жить можно.

Остатки ухи я убрала в погреб. Посуду вымыла у колодца. Потом села на пороге, глядя на озеро. Солнце уже перевалило за полдень. Вода стала золотой.

Потом я пошла в дом и взялась за книгу.

Травник бабки Лукерьи оказался толковым. Я села за стол, зажгла свечу — в доме было темновато, — и начала читать. Рецепты были записаны аккуратным, убористым почерком. Настойка от кашля. Мазь от ожогов — воск, масло, травы. Отвар для полоскания горла. Как отличить ядовитую ягоду от съедобной — с рисунками, очень подробно. Как очистить воду, если нет колодца — углём и песком, слоями. Как найти родник по траве — оказывается, есть такие травы, которые растут только там, где близко вода.

Я читала и думала о том, что бабка Лукерья была бы хорошим инженером. Системный подход, внимание к деталям, всё записано, всё проверено. Никакой мистики. Чистая практика. Жаль, что мы не встретились. Кажется, мы бы поладили. Хотя — кто знает. Может, и встретились. Может, она сейчас смотрит на меня откуда-то и качает головой. «Внучка, ты чего творишь?»

Я отложила травник и потянулась. Поясница затекла. Я встала, размялась и решила осмотреть бабкину комнату. Всё равно делать было нечего, а свет ещё был.

Комната была небольшая, с окном на огород. Кровать застелена покрывалом — тёмно-красным, с вышивкой. На подушке — наволочка с кружевом. У стены — шкаф. Высокий, тёмного дерева, с резными дверцами. Я открыла его.

Внутри пахло сушёными травами, старостью и чем-то ещё — может, духами. На полках лежали стопки ткани, мотки ниток, коробочки с пуговицами. Платки — шерстяные, ситцевые, один даже шёлковый, вылинявший. Передники. Нитки бус. Старые башмаки. Всё было аккуратно сложено, переложено сушёной лавандой от моли.

На верхней полке стояла шкатулка. Я сняла её, поставила на стол и открыла.

Внутри лежали документы.