Книга Невеста уральского ведьмака, страница 9 – Виктория Крафт

Мать смотрела на него. Долго. Потом перекрестилась. Потом заплакала. Потом вытерла слёзы. Посмотрела на меня. В глазах — боль. Страх. И что-то ещё. Что-то, чего я не видела раньше. Решимость.

— Аглаюшка, — прошептала она. — Ты как? Сама-то как? Согласна?

Я посмотрела на неё. Потом на него. Потом снова на неё. И кивнула. Потому что знала: это — шанс. Единственный. Если я уеду сейчас — умру. По-настоящему. И тогда — конец. Тогда — ничего. Тогда — ни семьи, ни будущего, ни жизни.

— Согласна, маменька, — прошептала я. — Оставь меня. Я выживу. Я сильная.

Мать заплакала. Крепко. Навзрыд. Потом обняла меня. Прижала к себе. Долго не отпускала. Потом отстранилась. Посмотрела на ведьмака.

— Слово дай, — сказала она. — Что не обидишь. Что вылечишь. Что вернёшь.

— Слово даю, — сказал он. — Верну. Когда вылечу. Или когда сама захочет уйти.

Мать кивнула. Ещё раз обняла меня. Потом встала. Пошла к двери. На пороге обернулась.

— Как звать-то тебя? — спросила она. — Ведьмак.

— Арсений, — ответил он.

Мать кивнула. Вышла. Дверь закрылась. Я осталась одна. С ним. В чужом доме. В чужой жизни.

Арсений подошёл. Сел рядом. На лавку. Ближе, чем нужно. Так, что я почувствовала его запах. Дым. Травы. Что-то ещё. Что-то мужское. Что-то тёплое. Он посмотрел на меня. Карий глаз — тёплый. Зелёный — холодный. И оба — на меня. Белая прядка снова упала на лоб. Он не убрал. Смотрел. Долго.

— Ну, — сказал он. — Рассказывай. Кто ты такая. На самом деле.

Я вздрогнула. Внутри всё сжалось. Он знал. Он видел. Он понял. Но как? Как он мог понять? Я же молчала. Я же не говорила. Я же...

— Не бойся, — сказал он. — Я не выдам. Я ведьмак. Я много чего вижу. И много чего знаю. Ты — не Аглая. Ты — двоедушница. Я это вижу. По глазам. По голосу. По тому, как ты смотришь. Аглая была бы испугана. А ты — нет. Ты — спокойная. Как будто ты уже всё видела. Как будто ты уже всё знаешь. Так кто ты?

Я молчала. Долго. Смотрела на него. На его разные глаза. На белую прядку. На смуглое лицо. И думала: «Врать? Или правду? Если правду — он подумает, что я сумасшедшая. Если врать — он всё равно узнает. Рано или поздно. Он ведьмак.

И тут я увидела. Что-то. В его глазах. Что-то знакомое. Что-то, что я видела раньше. Давно. В другой жизни. В другой квартире. На подоконнике. Карий глаз. Тёплый. Золотой. Зелёный. Холодный. Малахитовый. Разные глаза. Как у кота. Как у моего кота. Арсюши. Того, что остался в Екатеринбурге. Того, что сидел на подоконнике. Того, что смотрел, как гаснет каменный цветок.

Я смотрела на него. И видела. Не ведьмака. Не мужчину. Не чужого. Я видела — кота. Моего кота. Только в человеческом теле. Те же глаза. Тот же взгляд. Та же манера — смотреть, не мигая. Ждать. Терпеливо.

— Арсюша? — прошептала я. Не веря. Не понимая. Но чувствуя: это он. Это мой кот. Мой.

Он вздрогнул. Посмотрел на меня. Долго. Внимательно. Потом улыбнулся. Криво. Но тепло.

— Узнала, — сказал он. Голос был низкий, мужской. Но интонация — его. — Я ждал. Долго ждал. Думал — не узнаешь. Думал — не придёшь. А ты пришла. Наконец-то.

Я смотрела на него. И слёзы текли по лицу. Сами. Я не могла их остановить. Я — Таисья Петровна Кокорина. Я не плакала. Давно. Но сейчас — слёзы потекли сами. Потому что нашла. В чужом мире. В чужом времени. В чужом теле. Нашла — его. Своего кота. Свою единственную родную душу.