Книга Невеста уральского ведьмака, страница 57 – Виктория Крафт

— Дальше — его земля. Лешего. Надо поклониться, уважить Старика. Иначе не пропустит.

Аглая понимающе кивнула. За эти недели две её памяти окончательно спаялись, сварились в одном горниле. Граница между ними стёрлась, заросла травой. Не было больше двух разных душ. Они стали одним целым, единой женщиной, которая теперь знала всё о тектонических сдвигах, минералах и одновременно всем сердцем любила своего нового отца.

Она сняла с плеч мешок, развязала холстину и достала дары для лесного духа. Круглый, мягкий ржаной каравай с хрустящей корочкой и кусок от сахарной головы — белой, твёрдой, как речной лёд. Ведьмак бережно взял дары, отнёс к замшелому пню, отступил на три шага и поклонился в пояс. Аглая встала плечом к плечу, заговорив ласково, нараспев:

— Хозяин лесной, батюшка почтенный. Прими, чем богаты. Проведи нас короткой тропой к тем, кто заплутал в твоих крепях...

И вдруг из чащобы ступил Он. Высокий, корявый, коренастый, вместо одежды — бурая шкура, обросшая зелёной омелой, борода мочаляная до самых колен. Леший подошёл к пню, взял каравай огромной лапой, понюхал и укусил разом половину. Потом отколотый кусок сахара взял, полизал лакомо, уставившись на Аглаю. Голос его проскрипел, точно сухое дерево на ветру переломилось. Леший долго ворчал, недовольно качал головой и жаловался скрипучим голосом на людей, что вечно прут в чащу с ружьями да топорами.

— Проведу, — проскрипел он, жуя. — Потаённой тропой пущу, звериной. За полтора дня дойдёте. Короткий путь покажу, прямо к их первой таёжной стоянке выведу. Но уговор: ступать след в след, назад не глядеть и в глаза мне не пялиться! Пошли!

Он повернулся и быстро пошёл в лощину. Лес перед ним сам раздвигался, колючие ветки шиповника отпадывали в стороны, открывая едва приметную стёжку. Арсений и Аглая, подхватив мешки, едва успевали переставлять ноги, стараясь не потерять из виду бурую спину лесного хозяина.

Тропа вилась всё круче, выводя их к голым, ветреным скалам. Крутой, изматывающий подъём по отвесным кручам давался с огромным трудом. Гора точно противилась их шагам, делала камни подвижными, живыми. Вокруг не было ничего, кроме серого безмолвного гранита и набегавших волн ледяного тумана. Пронизывающий ветер свистел в распадках, и этот гул проникал под кожу.

Аглаю шатало от усталости. В какой-то момент её сапог соскользнул со скользкой яшмовой кромки выступа. Нога ушла в пустоту. Она даже испугаться не успела — только воздух со свистом вылетел из лёгких.

— Берегись! — выдохнул Арсений.

Он перехватил её на лету. Рывком, с силой, подтянул к себе и намертво прижал к своей широкой грудной клетке. Мешок ведьмака глухо звякнул, коснувшись выступа скалы, суковатый посох с тихим стуком покатился по каменным плитам, но он не обратил на это внимания. Его руки — большие, мозолистые, пахнущие полынью, порохом и морозным ветром — держали её бережно, но так крепко, словно он пытался удержать саму её жизнь. Аглая уткнулась носом в его суконный кафтан, шумно выдохнула. Сердце Арсения стучало под её щекой — ровно, мощно, как бьются вековые кедровые корни. В этой леденящей горной тишине его объятия казались единственным живым островком.

Они стояли так долго, не шевелясь, считая нечётные вдохи друг друга. Один. Три. Пять. Семь. Между ними точно электрический ток пробежал — та самая искра, от которой у геолога Таисьи когда-то сладко заныло бы сердце, а у Аглаи перехватило дыхание.