Книга Невеста уральского ведьмака, страница 35 – Виктория Крафт

Кто-то отчаянно цеплялся за скользкие прибрежные камни и свисающие ветки прибрежных ив.

Ветрова вышвыкнуло на прибрежный песок, как обмокший, грязный мешок. Он лежал у самой кромки воды, кашляя и отплевываясь от речной жижи. Одеяние порвано, лицо в кровь иссечено галькой. Но он был жив.

Купец медленно приподнялся на локтях, посмотрел на ревущие перекаты, где плавали обломки его богатства, и вдруг… зашелся страшным, безумным хохотом. Этот раскатистый, жуткий смех одержимого человека полетел над тайгой.

— Ну?! — прокричал он в серое небо, поднимаясь на ноги. — Вот и приехали! Вот она, тайга! Вот оно, золото! Полоз близко, я чую его!

Из воды один за другим вылезали уцелевшие казаки. Мокрые, дрожащие от холода, с разбитыми лицами. Кто-то тупо смотрел перед собой, кто-то тихо выл от боли, оплакивая потерянного товарища и потерянные припасы. Из двенадцати человек на берег выбрались далеко не все.

Васька Барсуков вышел из воды последним. Он тяжело волочил ногу, а из глубокой раны на плече сочилась багровая кровь, пачкая разорванный чекмень. Казак намертво сжимал в руке уцелевшее ружье. Он подошел к хохочущему купцу, тяжело дыша, и спросил сквозь зубы:

— Живой, Илья Петрович?

— Живой! — безумно зыркнул на него Ветров. — Слава Богу, живы! Коней у нас нет, лодок нет, ну и к черту их! Собираем припасы , что к берегу прибило.Теперь пешком, прямо в чащу. Золото там, Васька. Нам назад дороги нет — либо найдем, либо сгнием здесь.

Остаток дня уцелевшие кружили по берегу, собирая то, что не успела унести яростная река. Добыча была скудной: несколько промокших ящиков с патронами, пара топоров, пару бочек с вином, и три ящика с припасами, запутавшихся в прибрежных кустах, да пара ружей. Конопатить и чинить было нечего — от шитиков остались лишь щепки. Казаки бродили как тени — злые, голодные, до нитки промокшие. Кто-то тихо материл сумасшедшего купца, кто-то молился за унесенного рекой товарища.

Ветров стоял на скалистом выступе, повернувшись спиной к реке. Он смотрел вглубь материка, туда, где за плотной стеной леса вздымались суровые, синие уральские горы.

— Нам туда, — твердо произнес он, указывая пальцем на скалистые вершины. — Там Полоз спит на золотых горах. Идем дальше. Кто повернет назад — пристрелю как собаку. За мной!

Казаки молча переглянулись. Васька сплюнул под ноги, перехватил ружье поудобнее и первым шагнул за купцом. Остальные, хмурясь, потянулись следом — в зловещую, глухую пасть тайги.

Они шли долго, теряя счет часам.

Тайга обступила их глухой, непроходимой стеной. Огромные сосны в два обхвата закрывали небо своими кронами, погружая подлесок в вечный, сырой полумрак. Старая, потрескавшаяся кора деревьев напоминала чешую гигантских ящеров. Воздух здесь был тяжелым, застойным — пахло вековым мхом, прелью и сырой землей, которая никогда не видела солнечного тепла.

Под ногами пружинил глубокий, влажный мох. Ноги то и дело утопали в нем по лодыжку, вязли в скрытых болотцах. Люди смертельно устали, но одержимость вожака гнала их вперед, сквозь бурелом и колючие заросли.

Ветров шагал первым, ломая ветки грудью. Глаза его по-прежнему лихорадочно блестели. Ему казалось, что под землей, под этим мягким мхом, уже звенят тяжелые золотые самородки. Васька шел чуть позади, превозмогая боль в раненом плече. Казак то и дело хватался за рукоять сабли, дико озираясь на каждый шорох дикой чащобы. В его измученной голове посреди этого таежного ада почему-то упрямо всплывало лицо Аглаи — бледное, гордое, с загадочными темными глазами. Он шел вперед, чтобы вернуться к ней победителем. За ними безмолвно, как покорное стадо на заклание, тащились уцелевшие казаки с ружьями и топорами наперевес.