Книга Невеста уральского ведьмака, страница 30 – Виктория Крафт

— Поняла… — тихо, едва слышно прошелестела она. — Завтра поеду. Привезу ее. Сделаю, как велишь.

Илья довольно крякнул, посчитав разговор оконченным, и завалился на лавку, прямо в сапогах. А его жена медленно поднялась и пошла в дальний угол избы, где на сундуках спали дети. Она опустилась перед ними на колени, обняла всех троих разом — крепко, отчаянно, как обнимают на краю пропасти. Обняла тех, кого уже мысленно теряла в этой проклятой уральской глуши, и принялась беззвучно молиться, прося у неба чуда.

Утром телега, нанятая у местного ямщика, резала колесами густой дорожный туман. Елена Дмитриевна сидела на соломе, кутаясь в теплый платок. Лошадь лениво трусила в сторону дремучего леса. Кругом стояла глухая, зловещая тишина, нарушаемая лишь скрипом тележных осей. Женщина смотрела на вековые сосны, вздымавшиеся по обочинам, и горькие слезы сами текли по ее бледным щекам.

Она вспоминала Нижний. Вспомнила, какой Аглая была маленькой, как беззаботно бегала по их цветущему яблоневому саду, как звонко смеялась, прячась за широкими подолами маменькиных юбок. Малышкой она часто шептала:«Маменька, я никогда от тебя не уйду, буду с тобой вековать…»Елена тогда лишь ласково гладила ее по волосам:«Вырастешь — передумаешь, глупышка». И вот теперь — выросла. Лесной ведьмак, Васька, с которым отец перед самым отъездом познакомить хочет, темная станица и безумный муж, готовый сжечь собственное дитя ради призрачного золота. Елена Дмитриевна плакала тихо, уткнувшись в рукав, чтобы не смущать угрюмого ямщика. Нужно было держаться. Ради дитей. Ради спасения их семьи.

В это же самое время в лесной избе царил покой.

Я сидела на лавке возле жарко натопленной печи, подставив озябшие пальцы к огню. Серебряная нить внутри меня больше не жгла, превратившись в ровное, защитное тепло. Арсений расположился у окна. Он молча перебирал сухие коренья и наговаривал что-то на мелкие речные голыши — продолжал мое обучение, не давая спуску. Мы оба молчали, слушая, как потрескивают поленья в топке. На душе было тихо и странно. Я думала о будущем, о своем даре, о том, что ждет меня дальше в этих бескрайних лесах.

— Ну что, Таисья Петровна, — нарушил молчание Арсений, и на дне его разноцветных глаз зажглись опасные огоньки. — Раз ты готова, тогда присядь пока. Книгу поштудируем. Настоящее учение только начинается.

Договорить он не успел. Внезапный, оглушительный стук в тяжелую дубовую дверь заставил меня подпрыгнуть на месте. Стучали громко, быстро, с запредельным, живым отчаянием. Словно за порогом гналась сама смерть.

Арсений мгновенно подобрался. Его рука сама скользнула к ножу на поясе. Парень стремительно подошел к двери и резко дернул засов на себя.

На пороге, тяжело дыша и цепляясь побелевшими пальцами за косяк, стояла моя мать, Елена Дмитриевна. Ее темный дорожный платок сбился набок, а глаза, полные слез и безумной надежды, уставились на меня.

— Мама? — сорвалось с моих губ, и сердце оборвалось куда-то вниз.

— Аглая… Доченька… Беда у нас! Отец за тобой послал! — вскрикнула она, бледнея на глазах. Ноги ее подкосились, и она без чувств осела бы на грязный пол, если бы Арсений не успел подхватить ее под мышки своими сильными руками.

Парень легко, точно холщовый мешок, перенес мою мать на лавку у печи. Стянул с ее головы мокрый от тумана платок и обернулся ко мне.