Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 1, страница 59 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Лю Синь запнулся на полуслове, его глаза расширились.

— Но господин… тогда ее точно вышлют. И наградят дурной славой. Это пятно на роду Ли.

— Пятно? — Я коротко рассмеялся. — Для семьи Ли это будет избавлением. Они спят и видят, как бы забрать ее из этого гадюшника, пока она не навлекла на них гнев императрицы. А дурная слава — это то, что можно смыть кровью или золотом. Мне нужно, чтобы она покинула дворец как можно скорее, пока другие игроки не поняли, какая сила скрыта за ее «безумием».

— Бедная девушка.

Подчиненный никогда не умел вовремя промолчать, а я не пресекал, потому что Лю Синь оставался голосом трезвого критика в самых пиковых ситуациях. Но сейчас его бубнеж особенно сильно выбешивал! Потому что ворчал гаденыш вовсе не то, что я хотел бы слышать:

— Кто ее с такой репутацией возьмет замуж? Все барышни, даже не прошедшие отбор, но добравшиеся хотя бы до второго тура, — завидные невесты. А барышня Ли теперь как прокаженная! Приличные люди шарахаться будут, хоть какое приданое пообещай…

— Заткнись, — не выдержал и рыкнул я, краем глаза проследив и убедившись, что Шибо уже вошел в разоренный ужасом павильон и высказал веское слово про «прекратить бардак!». — Барышня и не собирается замуж. Категорически не хочет! Так что дурная слава ей на руку.

И зло одернул рукав, направляясь прочь от места действия.

Замуж она ни за кого здесь не хочет. Да кто ей позволит?! Она моя жена! Я почувствовал, как внутри снова закипает собственническое, темное чувство, которое я так старательно маскировал под холодный расчет. Жена. Моя. Даже если в этом времени она об этом еще не знает, или — что вероятнее — отчаянно пытается забыть.

— Лю Синь, подготовь лошадей на южном тракте, — бросил я, прибавляя шагу. — И передай нашим людям в поместье Ли: пусть готовят комнаты. Госпожа скоро вернется домой, и я хочу, чтобы ее встретили так, будто она совершила подвиг, а не провалила отбор.

— Будет исполнено, господин. — Подчиненный поклонился, на этот раз благоразумно придержав язык.

Мы скользнули за внешнюю стену, где ночная прохлада немного остудила мой пыл. Я обернулся на высокие крыши Запретного города, золотившиеся под лунным светом. Илинь думает, что стены родного дома станут для нее крепостью, где она сможет спрятаться от будущего. Она не понимает, что я сам стану стенами этой крепости.

«Путешествия… — Я усмехнулся, представляя, как вытянутся лица ее благородных родственников, когда их «одержимая» дочь решит отправиться в путь в сопровождении угрюмого телохранителя со шрамами. — Да, Илинь. Ты хочешь тишины и свободы? Я дам тебе их. Но в этой тишине ты будешь слышать только мой голос, а твоя свобода будет заканчиваться ровно там, где начинается тень от моего клинка».

Ли Илинь

О боги, я не ожидала столько суеты!

Если бы не наставница Жун, все это кончилось бы плохо. И я сейчас не о том, как меня выгонят из Запретного города. И не о том, что, например, старая императрица могла приказать привести меня к себе, а из ее павильона еще ни одна молодая красивая девушка не выбралась без потерь.

Первое мне на руку, а второе слишком невероятно: знает сорока, чье золото в ее гнезде краденое. Любой намек на связь с мертвым принцем для старухи как нож острый, она от меня еще и тремя стенами придворных евнухов отгородится, проведет десяток очищающих ритуалов и запретит даже портрет показывать.