Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 1, страница 60 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Но когда я от отчаяния решила сорвать отбор, не ожидала, что на самом деле устрою настолько грандиозный переполох и всех претенденток до единой выставят за ворота дворца в течение одного дня.

Только личная благодарность наставницы за помощь с сестрой позволила мне избежать бешеной толкучки с криками и слезами, на которую сбежалась посмотреть половина столицы. Боковая калитка, записка домой, незаметный экипаж — мало кому из несостоявшихся императорских цветов так повезло сегодня. И этот скандал еще долго будет шуметь в городе, обрастая самыми невероятными слухами.

Ну и ладно. Зато я еду домой! А моя «дурная слава» на ближайшие несколько лет надежно защитит меня от любых брачных предложений. Все к лучшему!

Кто бы ни пытался меня подставить, пусть даже сам будущий император, которому я пока всего лишь незнакомка, его интриги, интересы и власть остались в Запретном городе. Мы больше не встретимся!

Я глубоко выдохнула, откидываясь на жесткую спинку неприметного экипажа. Стук копыт по мостовой отдавался в сердце легким ритмом победы. Впервые за две жизни я чувствовала, что веду в этой партии.

В Запретном городе сейчас, должно быть, творится истинный хаос. Вдовствующая императрица наверняка велела окурить благовониями каждый угол, а испуганные евнухи шепотом пересказывают друг другу подробности моего «припадка». Пусть. Чем страшнее будут сказки, тем дольше меня оставят в покое.

— Госпожа, вы бледны, — раздался тихий голос Гусян. Бедная девочка сидела напротив, вцепившись в узелок с вещами. Ее глаза все еще были расширены от ужаса после всего увиденного в павильоне. — Вам нужно выпить успокаивающего отвара, как только приедем. То, что случилось… этот голос… этот колокольчик…

Я едва подавила горькую усмешку. Если бы она знала, что «голос призрака» был лишь удачным совпадением или чьей-то чужой интригой, в которую я вцепилась зубами, как утопающий в соломинку.

— Все позади, Гусян. Главное — мы уезжаем.

Экипаж качнулся, сворачивая на широкую улицу, ведущую к поместью Ли. Я приоткрыла шторку, вдыхая вольный воздух столицы, не отравленный запахом дворцовых интриг. Свобода пахла жареными каштанами, пылью и весной.

Но стоило нам приблизиться к родным воротам, как я заметила нечто странное. У входа не было толпы любопытных или растерянных слуг. Напротив, все выглядело подозрительно чинным, будто нас ждали именно в эту минуту.

— Девочка моя! — Мама не выбежала на улицу только потому, что старая чжан-мама (звание главной доверенной служанки старшей госпожи, часто кормилицы детей в любом поместье, с ударением на последний слог) буквально повисла на рукавах своей госпожи, не пустив ту за ворота. — А-Линь! Живая!

М-да, словно я с войны вернулась. Вон и отец спешит из кабинета, будто бросил все дела и обязанности, лишь бы меня встретить. Даже непутевый братец здесь.

А слуг сколько! Чего они все сбежались, спрашивается? И смотрят так, будто собрались на меня помолиться?

— Мам, у вас все хорошо? — Странная суета заставила меня тревожиться.

— Доченька! — Мама отбилась от служанок и повисла на мне, ощупывая с головы как минимум до пояса. — А похудела как! Побледнела! Кто-нибудь, позовите доктора, А-Линь выглядит больной!

— Мама, со мной все в порядке! — Я попыталась высвободиться из ее удушающих объятий, но не тут-то было. Старшая госпожа Ли вцепилась в меня так, как не каждый казнокрад цепляется в слиток золота.