Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 1, страница 30 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Меня отвели отдельно, показали помещение. Узкая комната с шестью футонами, низкими столиками и нишей для вещей. Камень холодный, даже днем. Западный павильон не балует теплом — ни телесным, ни душевным.

— Твоя задача проста, — сказала сопровождавшая нас младшая надзирательница. — Подъем, тишина после третьего колокола, отсутствие разговоров после отбоя. Все нарушения — доклад.

— Поняла, — ответила я.

Когда дверь закрылась, девушки уставились на меня с плохо скрываемой смесью страха и надежды. Кто-то уже прикидывал, можно ли договориться. Кто-то — как быстро меня возненавидеть.

— Я не собираюсь вас подставлять, — сказала я спокойно, прежде чем они успели заговорить. — Но и покрывать глупости не стану. Делайте что велено, и проблем не будет.

Первые дни подтвердили мои ожидания. Жун не кричала, не унижала, не искала любимиц. Она давала задания — сухо, точно, без пояснений. Ошибка не сопровождалась наказанием сразу, просто делалась отметка. Вторая ошибка — еще одна. Третья — и девушку уводили. Без сцен и объяснений, просто имя исчезало из списка.

По мне, так самое правильное поведение. Госпожа Жун и потом, выжив среди всех перипетий дворцовых переворотов, оставалась верна себе. И верна тому, кому присягала, кстати. У нее, казалось, не было эмоций и слабостей.

И только я знала, что на самом деле это не так.

У госпожи Жун есть любимая сестра. Младшая. Замужем за министром ткачества. Счастливо замужем, во всяком случае сейчас и сама госпожа Жун Тай так думает, и ее сестричка Жун Циси.

И только я знаю, чем закончится этот брак — смертью наивной доброй Циси, благодаря приданому которой не самый удачливый чиновник четвертого ранга возвысился до министра, завел тайную наложницу, подменил ее сыном дочь первой жены. И когда через десять лет госпожа Жун потеряла большую часть влияния при дворе, а приданое младшей госпожи было истрачено или хитрым способом переведено на мужа, наложницу и их наследника, от Циси цинично избавились, еще и рассказав напоследок, что ее сын — вовсе не ее сын. А что стало с девочкой, так и осталось неизвестным.

И вот сейчас как раз то время, когда младшая госпожа Жун дохаживает последний месяц. И можно многое изменить… а заодно получить полную преданность старшей госпожи Жун.

Западный павильон ночью был другим. Камень отдавал холодом, шаги звучали громче, за каждым углом мерещились тени. Я шла медленно, уверенно, как человек, который имеет право здесь находиться. Старшая в комнате — уже почти должность.

Кухонный двор пустовал, зато у бокового коридора я услышала голоса.

— …опять плохо спала, — жаловался женский голос. Тихо, устало. — Сердце колотится, как птица в клетке.

— Госпожа, — отвечал другой, мужской, слишком услужливый. — Вам нельзя волноваться. Министр строго велел…

Я замерла в тени. Не ошиблась со временем и предположениями, все сходилось слишком точно, чтобы быть совпадением.

— Передайте ему, — голос женщины дрогнул, — что я… я хочу видеть сестру. Хоть раз. Перед родами.

Короткая пауза.

— Боюсь, сейчас это невозможно, госпожа, — мягко, слишком мягко ответил мужчина. — Старшая госпожа Жун занята во дворце, а вам нужен покой.

Я стиснула пальцы. Покой, конечно же. Именно этим словом потом оправдывали яд в лекарстве. Именно «покой» стал последним, что Циси услышала перед тем, как мир для нее погас. Ребенок родится слабым, а сама Циси еще долго не сможет оправиться после тяжелых родов, а там станет слишком поздно. Возможно, я все же просчиталась и толика яда уже сейчас поступает в организм несчастной женщины. Но также я знала наверняка, что он имеет накопительный эффект и при должной поддержке спокойно выводится из организма без последствий.