Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 2, страница 86 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

И резко развернулся, чувствуя себя мальчишкой, который бежит от порки. Глупо. Нелепо. Но я не мог оставаться рядом с ней, когда у меня не было ответа. Не мог смотреть в ее глаза и говорить «я не знаю». И в то же время чуял всем нутром, что, пока Илинь ждет ответа, она не уйдет, а значит, у меня есть немного времени.

Сань Шибо я перехватил буквально в двадцати шагах от грота с источником, где нас застала погоня князя Ланя. Он меня ждал, потому что сразу протянул лист с краткой сводкой и принялся вполголоса пояснять ее по пунктам, педантично и сухо, как всегда. Доклад был коротким, но достаточным. Я сжимал бумагу, пока иероглифы не начали расплываться перед глазами. А потом развернулся и побежал обратно к Илинь.

Я боялся, что она уйдет, вопреки моей собственной уверенности. Боялся, что за эти минуты она решила, что я трус и просто сбежал от объяснений и неприятной правды.

Но Илинь никуда не делась, только устало села прямо на камни и откинула голову на заросшую плющом скалу, прикрыв глаза. От этого зрелища у меня внутри все перевернулось.

— Я знаю теперь, — сказал я, останавливаясь в двух шагах. Дыхание сбивалось, в груди отчаянно колотилось сердце, но я заставил свой голос звучать ровно и чеканно. — Все объяснилось. Маги князя Ланя давно заметили странности в работе Запретного города. Их насторожили задержки приказов, когда император вроде бы находился в своих покоях, и решения, принятые быстрее, чем до меня физически могли дойти доклады. Они догадались, что я часто покидаю дворец инкогнито. Но они не знали, в ком именно я растворяюсь за пределами стен. И они начали искать.

Илинь даже не шелохнулась. Ее глаза, потемневшие от усталости и боли, въедались в меня, как два раскаленных угля. Но она молчала, слушая. И это молчание было тяжелее любого проклятия.

Я продолбался по всем фронтам и теперь обязан был выложить позорную правду до последнего иероглифа:

— Они ставили помехи по всем теневым маршрутам. Проверяли магические отражения, искали следы смены облика. Артефактная маска начала сбоить — не оттого, что была плохо создана даосом, а оттого, что ритуал возврата из прошлой жизни ослабил ее духовную связь со мной. Я слишком часто снимал и надевал ее, и грань между Ван Июем и Шэном стала тоньше. Один из шпионов Ланя, тот самый, что сидел в поместье Фу, увидел мое истинное отражение в луже. Не целиком, лишь мимолетный блик… но этого хватило, чтобы понять: неотесанный варвар, который постоянно шагает за тобой, — не просто наемник.

Я рвано перевел дух, сжимая пальцами ткань на колене. Илинь все так же не перебивала.

— С этого момента за мной начали следить отдельно. За тобой — тоже. Наложница Пей Сы и ее покровитель Фу Чжи подтвердили эти наблюдения, заметив, что дикарь слишком хорошо знает дворцовый этикет и реакцию гвардии. А когда мы бежали, наш возница просто слил маршрут людям Ланя за приличный кошель золота. Все сложилось в единую цепь. А я… — горло сжало так, что слово застряло костью, — а я все пропустил. Моя вина. Полная, непростительная вина. Я был обязан раскусить эту слежку, должен был вмиг почуять ловушку! Но я был слишком занят… я был слишком пьян тем, чтобы просто идти рядом с тобой, чтобы заметить, что на нас уже открыта охота.

Она продолжала молчать, неподвижная, словно высеченная из серого скального массива. Ветер тихо шуршал лианами над нашими головами, нагоняя с долины прохладу, но между нами застыла звенящая, палящая сушь.