Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 2, страница 12 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Госпожа Фу всхлипнула, закрыла лицо ладонями и разрыдалась — теперь уже навзрыд, выпуская всю накопленную за ночь боль. Матушка Илинь тут же кинулась и прижала ее к себе, тихо баюкая.

Именно в этот момент кто-то заколотил в ворота поместья с такой силой, что чуть ли не весь дом затрясся.

Ли Илинь

Никто и не сомневался, что розовая дура просто так не отступится. Ну что же… во мне все последние восемь месяцев бродило и настаивалось всякое разное и почти целиком очень неприятное.

Я волновалась за отца, за то, как сложится моя судьба, за Шэна, которого унесло в самую гущу событий.

Волновалась за Ван Июя… которому никто на самом деле не обещал трон в новой, изменившейся реальности. И переворот вполне мог закончиться головой, насаженной на кол у городских ворот.

Именно последнее бесило меня до болотных гуйчиков в глазах. Да провались он прямо в объятия Янвана, мне какое дело?!

В общем, много там во мне накопилось, а эта розовая сама виновата, что так вовремя подвернулась под руку и под этот водопад.

— Тетя Фу, вы даже не выходите к этой потаскушке, вы законная жена, хозяйка поместья генерала. Много чести разговаривать со всякими кошками и собаками. Я сама поговорю, а Ле-Ле постоит за моим плечом как символ того, что мои слова законны. Мама, присмотри за тетушкой. И дайте ей выпить успокаивающего чаю!

Я шагнула во двор. На улице пахло близким дождем, пылью и лошадиным потом. У ворот стоял глухой яростный гул — колотили кулаками, древками копий, орали во всю глотку.

Шэн уже был там. Он стоял у самой створки, положив ладонь на засов, и ждал моего знака. Спокойный, собранный, как утес в шторм. За его спиной полукругом пристроились четверо наших угрюмых парней из «полезных», лениво потирая рукояти палашей. Ле-Ле шла за мной след в след, вцепившись пальцами в мой локоть. Она дрожала, но шла.

— Шэн, открывай, — велела я.

Засов с тяжелым стуком ушел в паз, створки распахнулись, и во двор буквально ввалилась вчерашняя наложница. На этот раз она была не одна. Сзади нее стояли четверо мужчин в кожаных панцирях — мелкие столичные чинуши из судебного приказа, судя по их бляхам и засаленным халатам.

— Вот она! — взвизгнула розовая, тыча в меня пальцем с грязными ногтями. — Вот эта девка! Грабеж среди бела дня! Выкрали волю генерала, избили слуг, законную семью на улицу выставили! Господа стражники, вяжите ее!

Один из чинуш, постарше, с жидкой бородкой и бегающими глазками, сделал шаг вперед, напыжившись:

— Я младший дознаватель столичного магистрата Чжоу. Нам поступила жалоба на самоуправство и кражу документов. Кто здесь…

Я даже договорить ему не дала. Шагнула навстречу, чуть приподняв подбородок, и посмотрела на него так, как смотрела на судейских в прошлой жизни, будучи женой без пяти минут императора. Ледяным, уничтожающим взглядом.

— Дознаватель Чжоу, — мой голос прозвучал тихо, но так отчетливо, что розовая баба сразу заткнулась, — скажите мне, с каких пор столичный магистрат принимает жалобы от бродячих кошек без роду и племени? И с каких пор вы имеете наглость вваливаться с обыском в дом боевого генерала Фу, который сейчас проливает кровь на северной границе ради покоя императора?

Чинуша от такой подачи слегка растерялся, взгляд его заметался от меня к Шэну, который как бы случайно переступил с ноги на ногу, и железо его доспехов глухо звякнуло.