Книга Помещица, страница 94 – Алёна Цветкова

— Груня! Это невероятно! Когда же вы всё успели?! — восхищённо выпалила я, когда мы вернулись. Боль отпустила, и я уже шла сама.

— Это не я, — улыбнулась Груня. — Ну или не совсем я… Это вы.

Я рассмеялась:

— Меня здесь даже не было. Как я могла это сделать?! Нет, это вы… Вы и наши ребята. Надо завтра всем выдать премию по рублю! Они заслужили!

— Вот об этом я и говорила, — качнула головой Груня. — Вы им по-настоящему благодарны. И не просто благодарны, но и готовы платить мужикам за их старания.

— Ой, да ладно, — махнула я рукой, — это не достижение, это норма. Ведь их старания для моего блага. Чем лучше они работают, тем больше у меня шансов получить то, что хочу.

— И это вы ещё не видели поля, — рассмеялась Груня. — Ваши арендаторы уже всё расчистили и подготовили к севу. Ворчат только, что, мол, барышня задерживается. Уже скоро пахать надо, а ни лошадей, ни плугов, ни семян. Уж подумывали сами в город ехать. Еле уговорила подождать.

— Значит, прямо завтра надо поехать в Саратов: купить лошадей для пахоты, плуги там всякие и семена… Ты со мной? — вскинулась я.

Груня кивнула. А я добавила немного не впопад:

— Нам с тобой всё равно надо обсудить будущее… Мой отец больше не платит тебе за работу сиделки… Да ты и не сиделка уже вовсе… И вообще, я хочу, чтобы ты осталась. Не знаю… В качестве компаньонки… Экономки… Кого угодно. Думаю, мы договоримся.

— Я тоже хочу остаться, Лариса Дмитриевна, — прошептала Груня и отвернулась.

Я сделала шаг к ней и обняла.

Мы так и стояли у крыльца непарадного входа в дом и обнимались, признавая, что за это время стали очень близкими друзьями. Хотя в первые дни нашего знакомства она считала меня сумасшедшей, а я её ненавидела.

Утром я надавала кучу наставлений младшим, главным из которых было — не ходить на Волгу. Сейчас половодье: уровень реки сильно поднялся. Хотя с нашей высокой стороны она не вышла из берегов, вода запросто может подмыть грунт, и часть берега в любой момент обвалится. Вместе с дурачком и дурочкой, которые вдруг решат погулять в неположенном месте.

Велела Кузьме присматривать за детьми, а сама поехала в Саратов в сопровождении Груни и Степана. Степан у нас был и извозчиком, и экспертом по лошадям: ни я, ни Груня в них ничего не понимали.

По дороге мы занялись излюбленным делом — болтали. Я рассказала Груне про князя Васильчикова. Она многозначительно хмыкала и в итоге заявила, что князь не дурак и сразу ей понравился. Добавила, что будет рада, если у нас что-то получится.

Я отмахнулась:

— Да что у нас может получиться? Ты же видела моё лицо? — усмехнулась я. — Мне кажется, даже мои родители смирились с тем, что я навсегда останусь одна. Не зря же матушка попросила меня устроить судьбу младших, а о том, что мне тоже надо выйти замуж, не сказала ни слова.

— А что у вас с лицом? — фыркнула Груня. — Всего лишь небольшой след от ошибки молодости. Зато теперь стоит вам посмотреть в зеркало, так сразу головой думать начинаете. Вот смотрю я на вас в последние полгода и не узнаю… По сравнению с той бестолковой девицей, которую я увидела при первой встрече, вы изменились очень сильно. Уж теперь-то вы точно не стали бы угрожать пистолетом матери и брату с сестрой.

— Не стала бы, — рассмеялась я, хотя и не очень весело. Просто подумалось, что прошлую жизнь я прожила одна. И эту, похоже, придётся жить так же. Карма какая-то…