Книга Помещица, страница 178 – Алёна Цветкова

К счастью, Груня теперь большую часть дня была занята в школе с детьми. Мы начали учебный год первого октября.

Поначалу я опасалась, что мужики откажутся отпускать своих детей на учёбу, поэтому предложила кормить ребятишек. Надеялась, что кружка козьего молока и кусок хлеба сделают образование привлекательным в глазах их «тёмных» родителей.

Но мои крестьяне оказались не такими тёмными. Открытие школы они приняли с радостью и самолично следили, чтобы дети не пропускали уроки. А у моей Саши глаза сияли, как два солнца. Она с таким упоением возилась с малышами, что мне иногда становилось не по себе…

Ну, потому что я понимала: сколько бы я ни делала для этих детей и их родителей, сколько бы денег ни потратила, Сашина улыбка и её искренняя радость от общения с этими ребятишками сделают для их будущего ничуть не меньше, а то и больше. Потому что они ломают ту пропасть между сословиями, которая веками держала помещиков и крестьян на расстоянии.

Думаю, это понимала и Груня. Именно поэтому она относилась к Саше чуточку не так, как ко мне: как будто бы становилась мягче рядом с ней. Я долго не могла понять, в чём дело. И только потом до меня дошло: я начала уважать и доверять Груне целиком и полностью ровно в тот момент, когда узнала про неё правду. А до этого я всё равно считала её глупой и необразованно, то есть пусть чуточку, но ниже себя.

А Саша — нет. Саша не видела в ней неравную с самого начала. Она как будто бы смотрела на мир совсем другими глазами, доверяла людям, потому что не доверять было для неё неправильно.

Да, если бы Саша оказалась в ситуации, когда ей пришлось бы выживать, подобное отношение сыграло бы против неё. Ей пришлось бы тяжело в мире, где каждый выживает как может.

Но здесь и сейчас моя сестрёнка на своём месте делала максимум из того, что могли бы сделать все мы вместе взятые. А я поняла, почему мама оставила угольную шахту именно Саше. Думаю, она уже давно всё знала, чувствовала своим материнским сердцем, что и я, и Алёша обязательно пробьёмся. А Сашу надо защитить: она способна перевернуть мир, но только в том случае, если кто-то рядом будет оберегать её.

В общем, всё шло довольно хорошо. Я радовалась ровной и спокойной жизни, и гром, как всегда, грянул неожиданно. Это случилось в начале ноября. Бабье лето закончилось, и в одно «прекрасное» утро я проснулась от шума дождя.

Лило довольно сильно. Капли стучали по стёклам и жестяным карнизам, и в комнате было гораздо темнее, чем обычно. Я потянулась и сладко зевнула.

Но в этот самый момент в мою комнату, как ураган, ворвалась расстроенная до слёз Саша.

— Лариса, — разрыдалась она, — дети не пришли!

— Дети? — Я нахмурилась. Сообразив, что речь идёт про школу, спросила:

— Чьи?

— Все! — выкрикнула Саша в отчаянии. — Все не пришли. Ни одного ребёнка в классах!

Я села на постели, удивлённо хлопая глазами. Мужики только вчера вечером благодарили меня за то, что дала их сыновьям возможность учиться. И вдруг сегодня дети не пришли? Да ещё и все?

— Может, что-то случилось в деревне? — Я вскочила. Стало страшно. А если у крестьян, ну, не знаю… Мор? Или маньяк какой-нибудь в деревне орудовал? — Маруся сказала, что из-за дождя, — всхлипнула Саша. — У детей обуви нет. Лапти в такую погоду мокнут, ноги мёрзнут, дети болеют… И матери сказали: пусть дома сидят. А то потом лечить дорого…