Книга Помещица, страница 160 – Алёна Цветкова

Я ещё никогда в жизни не была смущена настолько, как в этот самый момент. Даже мелькнула глупая и неуместная мысль о том, что ещё немного — и от такого прилива крови к голове меня разобьёт инсульт. И я буду первым человеком в мире, который умудрился умереть от стыда.

Следующие пара дней прошли как в тумане. А всё потому, что, едва взглянув на князя, я каждый раз заливалась краской смущения. И что бы я ни делала, как бы ни уговаривала себя, что не пристало семидесятилетней старухе краснеть из-за юнца девятнадцати лет, ничего не помогало.

Я чувствовала себя уверенно ровно до того момента, как ощущала его присутствие в одной комнате со мной. И для этого мне даже не надо было видеть его или слышать голос. Не знаю, как это работало, но я угадывала приближение Бориса каким-то совершенно невероятным образом. И сердце начинало колотиться, как сумасшедшее, в голове шумело, заставляя меня отвечать невпопад, перед глазами плыл туман, колени начинали трястись, в нос бил запах солнца, горечи степных трав и дорогого табака. А ещё начинало зудеть на тыльной стороне ладони — там, где ко мне прикоснулись его губы.

Это было похоже на сумасшествие. Я нервничала, психовала, но ничего не могла с собой поделать: гормональный всплеск юного женского тела не поддаётся сознательной регулировке. И всё, что мне оставалось, — избегать князя Васильчикова.

Только он как будто бы нарочно охотился за мной… Я сама лично слышала, как он спрашивал Сашу, Груню или прислугу о том, где я, и шёл туда, где меня видели.

Так мы и играли в «догонялки» по поместью на радость всем. Ну, потому что куда бы я ни пришла, меня всюду встречали улыбки, полные умиления… Так смотрят на детишек, которые ведут себя слишком взросло и поэтому смешно.

Совсем не встречаться не получалось. Но я прикладывала все силы, чтобы больше не оставаться с Борисом наедине. Ну, потому что я знала один способ покончить с гормональной бурей, овладевшей мной. Только он был очень неприличным для этого времени. Как бы Бориса удар не хватил от моей смелости. Или, что гораздо хуже, как бы он не посчитал меня развязной и вульгарной. Это оттолкнёт его от меня, я чувствовала.

Между тем дела шли своим чередом: Алёша окончательно перебрался в Саратов. Если поначалу, сняв квартиру, он приезжал в поместье почти каждый день, то сейчас вовсе забыл про нас и не появлялся дома уже третий день, присылая с Антипом, который возил молочку в Саратов, записки о том, что у него всё хорошо, но очень много дел, поэтому мы можем его не ждать.

Я подозревала, что у него там появилась девица… Ну а с чего бы иначе ему оставаться в городе в одиночестве? Но как ни трясла Антипа, он так ничего и не узнал. Или просто не говорил мне, потому что на его губах я тоже видела ту самую, знакомую улыбку с умилением.

Саша с Груней подготовили все документы для открытия школы. И даже получили согласие от одной из саратовских церквей отправлять к нам священника два раза в неделю, чтобы тот преподавал детям Законы Божьи и проводил службы в часовне, строительством которой занималась моя бригада. Священник этот уже приезжал однажды, чтобы познакомиться и увидеть место своей будущей службы.

К моему удивлению, это оказался очень молодой, примерно моего же возраста, но очень неприятный тип, который смотрел на всех нас с лёгким оттенком презрения. Саша сказала, что он там что-то натворил и его сослали к нам в качестве наказания.