Книга Крестьянка. Из грязи в князи, страница 81 – Ian luv

— Я дворянин! — взвизгнул он, теряя остатки самообладания. — Вы не имеете права! Я требую суда чести!

— Суд будет, — холодно пообещал Дмитрий. — Но не чести. Уголовный суд. Кандалы, Александр Николаевич. И каторга. За кражу у армии во время, когда страна нуждается в ресурсах, по головке не гладят. А за попытку похищения ребенка и нападение на женщину мы добавим отдельным пунктом.

Дмитрий кивнул своим людям.

— Взять его.

Двое городовых шагнули к князю. Волков попытался оттолкнуть их, но его грубо развернули и заломили руки за спину. Щелкнули наручники — звук, ознаменовавший конец его эпохи в моей жизни.

— Это ошибка! — кричал он, пока его тащили к выходу. — Софья! Я напишу в Петербург! Вы все пожалеете! Елена! Лена! Не дай им забрать отца твоего сына! Миша!

Миша спрятал лицо в моих юбках и заплакал. Я гладила его по голове, чувствуя, как уходит напряжение, оставляя после себя звенящую пустоту.

Волкова выволокли на улицу. Шум борьбы стих. Слуг тоже увели. В церкви остались только мы, отец Никодим и Дмитрий.

Дмитрий подошел ко мне. Он снял перчатки и осторожно коснулся моего плеча. Его прикосновение было теплым и живым, таким контрастным по сравнению с ледяной хваткой Волкова.

— Все закончилось, Лена, — тихо сказал он. — Он больше никогда к тебе не подойдет. Я обещаю.

Я подняла на него глаза. В них стояли слезы, но это были не слезы страха. Это были слезы облегчения.

— Ты знал? — спросила я. — Про арест сегодня?

— Я ждал подтверждения телеграфом из столицы, — признался он. — Поэтому поставил охрану. Я боялся, что он попытается сбежать или... сделать то, что сделал. Прости, что не успел раньше. Я должен был быть рядом.

— Ты успел, — я слабо улыбнулась. — Ты успел как раз вовремя.

Дмитрий присел на корточки перед Мишей. Малыш перестал плакать и с любопытством смотрел на дядю в красивом мундире.

— Ну что, Михаил Александрович, — серьезно сказал Дмитрий, протягивая ему руку. — Бой был тяжелым, но мы победили. Ты как, боец?

Миша шмыгнул носом и неуверенно протянул маленькую ладошку в ответ. Дмитрий бережно пожал её.

— Пойдемте, — Дмитрий выпрямился и посмотрел на меня с такой нежностью, от которой у меня перехватило дыхание. — Здесь холодно. Экипаж ждет. Я отвезу вас домой. Теперь там безопасно.

— Домой... — повторила я.

Это слово теперь имело новый смысл. Дом — это не стены пекарни. Дом — это не поместье Волкова, которое было золотой клеткой. Дом — это там, где тебя не предадут. Где тебя ценят не за титул и не за покорность, а за то, кто ты есть.

Я посмотрела на отца Никодима.

— Спасибо вам, отче.

Священник перекрестил нас на прощание.

— Идите с Богом, дети мои. И помните: сила не в кнуте, а в правде. Сегодня правда победила.

Мы вышли из церкви. Буря стихла. Снег все еще падал, но теперь он казался мягким и умиротворяющим, укрывая следы борьбы белым покрывалом. У ворот стоял полицейский экипаж, а карета Волкова сиротливо темнела в стороне — пустая и ненужная, как и его амбиции.

Я вдохнула морозный воздух полной грудью. Впервые за долгое время я дышала свободно. Прошлое, которое преследовало меня в лице Волкова, было заковано в кандалы и отправлялось в тюремную камеру.

А будущее... Будущее держало меня за руку и вело к экипажу, осторожно поддерживая под локоть, чтобы я не поскользнулась на льду.