Книга Крестьянка. Из грязи в князи, страница 84 – Ian luv

Я улыбнулась, пряча глаза за чашкой чая.

— Скажем так, Дмитрий... жизнь заставила научиться считать.

Он не стал допытываться. В этом была его особенность — он уважал мои тайны, зная, что придет время, и я сама все расскажу. Или не расскажу. И он примет это.

* * *

Следующие две недели пролетели как в тумане, но это был туман не страха, а деловой суеты. Город гудел. Арест князя Волкова стал главной новостью губернии. Газеты пестрели заголовками, в салонах шептались о "падении колосса". Но для меня это был просто фон.

Я была занята. Очень занята.

Во-первых, нужно было дать официальные показания. Я ходила в участок как на работу, но теперь на меня смотрели не как на бывшую крепостную девку, а как на важного свидетеля. Дмитрий позаботился о том, чтобы ко мне обращались исключительно "Елена Викторовна". Это маленькое изменение в обращении творило чудеса с восприятием окружающих.

Во-вторых, пекарня требовала внимания. Слухи о том, что "та самая булочница" помогла поймать казнокрада, сделали моему заведению невероятную рекламу. Люди приходили не только за хлебом, но и чтобы посмотреть на меня. Очередь выстраивалась с самого утра. Мне пришлось нанять еще двух помощниц — толковых девушек из слободы, и я всерьез задумалась о расширении помещения. Мой бизнес-план, который я чертила угольком на оберточной бумаге по вечерам, начинал обретать реальные очертания.

Дмитрий заходил каждый вечер. Иногда ненадолго, просто чтобы узнать, как дела, иногда оставался на ужин. Миша привык к нему удивительно быстро. Сын, который раньше прятался за мою юбку при виде незнакомых мужчин, теперь бежал к двери, едва заслышав тяжелые шаги следователя. Дмитрий приносил ему то деревянную лошадку, то расписной пряник, а однажды притащил настоящий детский мундир, сшитый на заказ.

— Чтобы защищал маму, — серьезно сказал он, надевая на Мишу кивер.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри меня рушится последняя стена, которую я возвела вокруг своего сердца после предательства Волкова.

Но самый важный разговор состоялся в воскресенье.

День выдался солнечным и морозным. Снег искрился так, что больно было смотреть. Дмитрий заехал за мной после обеда. Он был не в форме, а в гражданском пальто с меховым воротником, что делало его менее строгим, но еще более элегантным.

— Елена Викторовна, я хочу пригласить вас на прогулку. По набережной. Мишу согласилась посидеть соседка?

— Да, Матрена Ильинична с радостью взяла его к своим внукам, — ответила я, надевая капор. Сердце почему-то забилось чаще. В его тоне было что-то торжественное.

Мы поехали к реке. Городская набережная была очищена от снега, гуляли пары, слышался смех. Но Дмитрий повел меня чуть дальше, в более тихую часть, где старые липы склоняли заснеженные ветви к скованной льдом воде.

Мы шли молча, держась под руки. Я чувствовала тепло его локтя через плотную ткань пальто.

— Следствие закончено, — вдруг сказал он, глядя перед собой. — Волкова этапируют через три дня. Имущество описано. Вы и Михаил в полной безопасности. Юридически ни одна тень прошлого больше не упадет на вас.

— Спасибо, — тихо ответила я. — Я знаю, сколько сил вы в это вложили. Я никогда не смогу расплатиться с вами за...

Он резко остановился и повернулся ко мне, прерывая мою речь.