Книга Крестьянка. Из грязи в князи, страница 78 – Ian luv

Священник мгновенно оценил ситуацию. Он не стал задавать лишних вопросов — мудрость, накопленная годами исповедей, подсказывала ему, когда нужно говорить, а когда действовать.

— Входите, быстро! — он посторонился, пропуская нас в тепло притвора.

Едва мы переступили порог, как городовой и священник навалились на дверь, закрывая тяжелые засовы. Звук падающего железного крюка прозвучал для меня как самая прекрасная музыка.

Внутри пахло ладаном, пчелиным воском и вечностью. Здесь было тихо и сумрачно, лишь несколько лампад теплились у икон, отбрасывая дрожащие тени на позолоченные оклады. Эта тишина контрастировала с бурей, бушевавшей снаружи, и с ураганом в моей душе.

Я опустилась на скамью у стены, чувствуя, как ноги становятся ватными. Адреналин, который гнал меня вперед, начал отступать, уступая место дрожи.

— Мама, мы спрятались? — шепотом спросил Миша, прижимаясь к моему боку.

— Да, сынок. Здесь святое место. Сюда плохие люди не войдут.

Я лгала. Я знала историю. Я знала людей типа Волкова. Для таких, как он — обладателей безграничного эго и власти, — нет ничего святого. Ни закон, ни церковь не были для него указом, если на кону стояло его уязвленное самолюбие или, что еще важнее, его деньги. А Миша сейчас был для него именно деньгами — живым активом, наследником, способным спасти его от полного краха.

Городовой, которого, как выяснилось, звали Степаном, нервно проверял затвор своей винтовки.

— Дмитрий Павлович скоро будет, — сказал он, скорее успокаивая себя, чем меня. — Я свистнул нашим, когда мы бежали. По цепочке передадут. Управление в двух кварталах.

— Если Волков приедет раньше... — начала я, но не договорила.

Снаружи раздался грохот. Кто-то со всей силы ударил в церковные ворота. Затем еще раз. И еще.

— Открывай, поп! — донесся приглушенный толстыми стенами, но узнаваемый голос. Голос, который я когда-то любила. Голос, который шептал мне нежные слова в бархатной темноте спальни поместья. Теперь этот голос звучал как рык зверя. — Я знаю, что девка здесь! Отдай мне моего сына!

Отец Никодим перекрестился, но лицо его осталось суровым и спокойным.

— Это дом Божий, — тихо произнес он. — Здесь нет рабов и господ.

— Он сломает дверь, — сказала я, поднимаясь. Моя паника трансформировалась в холодную, злую решимость. Я бизнес-леди. Я пережила рейдерские захваты, дефолты и предательства партнеров. Я не позволю какому-то феодалу диктовать мне условия. — Степан, у вас есть ордер? Или что-то, что может его остановить?

— У меня приказ, — твердо ответил паренек, вставая перед дверью. — Не пускать. И я не пущу.

Удары в дверь стали яростнее. Казалось, Волков таранит её собственным телом или приказал кучеру использовать что-то тяжелое.

— Ломайте! — ревел Волков снаружи. — Я заплачу за ремонт! Ломайте эту чертову дверь!

— Это безумие, — прошептала я. — Он совсем потерял рассудок.

Еще удар. И еще один. Петли не выдержали. Створка с грохотом распахнулась, впуская внутрь вихрь снега и холода. В проеме стоял Александр Волков.

Он выглядел ужасно. Его роскошная шуба была расстегнута, дорогой шарф сбился, лицо покраснело от гнева и мороза, а в глазах горел тот самый огонь, который когда-то меня притягивал, а теперь вызывал лишь омерзение. За его спиной топтались двое дюжих слуг с ломами в руках.