Книга Искушение. Мой непокорный пленник, страница 17 – Виктория Виноградова

— Спой ее еще раз, — попросила я, присаживаясь на лавку.

Маркус еще больше смутился, но не стал отнекиваться и затянул песню. Легкую, светлую, от которой так и веяло добром. Вернулся к рыбе, продолжая напевать. Натер ее специями, вложил внутрь кружочки лимона, сбрызнул оливковым маслом и отправил в печь запекаться. А сам взялся резать овощи на салат.

— Жалко, что тебя купила госпожа Эйстерия, — произнесла я, когда песня закончилась. — Потому что тогда я смогла бы пристроить тебя поваром в какой-нибудь богатый дом.

— Вот еще, — Маркус вновь решил возразить. — Я бы не стал готовить. Делать это по принуждению? Ни за что!

Я раздосадовано вздохнула.

Хорошо же все было. Тихо, умиротворенно. Ну вот чего он опять ерепенится?

— Но ты ведь сейчас готовишь для меня, — сделала я очередную попытку образумить брюнета.

— Ты меня к этому не принуждала. Это была моя личная инициатива. К тому же я готовлю не для тебя, а для нас. Или ты планируешь съесть рыбу одна, а меня морить голодом? — он грозно вздернул бровь. — Нет, конечно, я пойму, на твоем месте мне бы тоже не захотелось делиться столь вкусным ужином, — Маркус театрально прижал ладонь к груди и состроил жалобную гримасу: — Но если ты все же сжалишься перед голодным человеком и поделишься, то обещаю и дальше кормить тебя божественно-прекрасными завтраками, обедами и ужинами.

Разумеется, в моих планах не было намерения подвергать раба голодовке. Я действительно собиралась поделиться приготовленной рыбой, но его упрямство начинало раздражать. А еще его нежелание обращаться ко мне на «Вы» и соблюдать дистанцию. Что я ему, подружка что ли? Или то, что я отношусь к нему по-человечески он воспринимает за слабость и начинает садиться на шею?

Его поведение весьма забавно для мужчины, но совершенно не допустимо для раба. И что самое скверное, если я и дальше продолжу закрывать глаза на его выходки, он окончательно обнаглеет, и тогда я точно не смогу выполнить заказ Эйстерии. С этим нужно было что-то делать, причем немедленно. Так что пришлось выводить себя из добродушного настроения и вспоминать, за что мне платят деньги.

— Ты вновь забываешься, раб! Мне надоело каждый раз тебя поправлять. Раз не можешь запомнить, как себя вести, то я помогу! — надеюсь, мой тон был достаточно суров. — Вир!

Вышла в коридор в поисках слуги. Тот оказался неподалеку, занятый работой в саду.

— Вир! — произнесла отчетливо и громко, чтобы Маркус обязательно услышал. — Иди и немедленно замочи розги. И перца красного добавь в воду. У нас сегодня будут воспитательные мероприятия.

А затем вернувшись, злобно ткнула пальцем в грудь зарвавшегося арамерца:

— Ты — собственность госпожи Эйстерии. Запомни это! Прежняя жизнь закончилась. Теперь ты — раб и должен выполнять приказы. Ко мне обращаться на «Вы» и добавлять «Госпожа»! За каждое неповиновение последует жестокое наказание. Так будет до тех пор, пока ты не научишься вести себя подобающе! Все понял?

Я ожидала либо гневных протестов, либо осознания, что он перешел все допустимые границы, но брюнет попросту отмахнулся от моих угроз!

— Давай сперва поужинаем, госпожа, а потом можешь хоть всю ночь меня воспитывать, — Маркус достал из печи рыбу, от которой шел пар и какие-то сумасшедшие ароматы пряных трав. — Посмотри какая красота!