Онлайн книга «Любовь оборотня»
|
Поднять оплату почти вдвое! Это за квартиру на окраине, которая последний раз видела ремонт еще в девяностые! Проблем много, а решений ноль. Измученный сырой зимой, парой простуд и авитаминозом мозг отказывался работать и искать выход. Хотелось забиться в уголок и плакать, жалея себя. И я торопилась в этот, пока ещё мой уголок, поскальзываясь на высоких каблуках и придерживая поднятый воротник пальто у груди. Можно было поехать на автобусе или взять такси, но в кармане лежала последняя «тысячная». Это все, что осталось до следующей зарплаты, вернее расчета. А до него ещё дожить надо. Вернее как-то выжить. Вот я экономила на такси и уже второй месяц проходила мимо любимой кафешки с капучино и умопомрачительными хрустящими круассанами, которые я просто обожаю. А сейчас срезала путь темными и глухими дворами, чтобы скорее добраться домой. Немного страшно, но… День еще. Всего-то пять вечера. И по-весеннему времени еще светло. — Связывай ему лапы! Ну же! Или он сбежит! — донеслось из ближайшей подворотни. Темный провал прохода вел на чей-то задний двор, куда мне точно не надо. А инструкторы по безопасности жизни строго наказывают даже не соваться. Голоса тонкие, ещё не сломались. Значит мальчишки-подростки. — Ай, он царапучий, гад! Н-на-а! Будешь знать! — донесся другой голос. Жалобный кошачий мявк подтвердил, что мучают кошку. — Когти ему выдернуть за такое. Стой, я домой за плоскогубцами сбегаю, пока батя на работе. Сдавленно мяукнул кот и затих, словно, захлебнулся собственным криком. — И зажигалку захвати. Спички отсырели, не зажигаются, — это был уже третий голос, говорящий ломким баском. — Я не пойду, от меня бензиком воняет. Мамка обязательно унюхает, подумает токсик и не отпустит. Ты скорее там, стемнеет скоро, и «живой факел» ваще отпадно получится. Я остановилась, догадавшись, что малолетние живодеры решили заживо сжечь несчастного кота. Быстро прошла темную арку, проникая в чужой двор. Оглядела небольшой пятачок заднего двора старенькой многоэтажки. Пусто, несколько мусорных контейнеров издавали непередаваемое амбре. Из-за них показался рослый подросток в замусоленной куртке и заляпанных грязью кроссовках. Не оглядываясь, он ссутулился и рванул в сторону прохода к подъездам. А они не так малы, как показалось в начале. Блин, страшно! Сейчас даже школьники употребляют всякую гадость, и я рискую. На секунду инстинкт самосохранения притормозил. Но кот мяукнул вновь, как-то совсем уж безнадежно, словно понимал, что проиграл и сейчас умрет. Сердце сжалось от жалости, и я потопала за контейнеры. В углу дворика, у самой сетки, ограждающей территорию, курила парочка светловолосых подростков лет четырнадцати, а на земле валялся связанный, истерзанный крупный кот. Несчастный дергался всем телом и пытался перегрызть веревку, врезавшуюся в челюсти. Глаза бешено таращились, он урчал, то рычал, то тихо мяукал. На мордочке у носа и глаз запеклась кровь. Темная шерсть свалялась, и было не ясно колтуны от грязи, или это шерсть слиплась от крови. Сердце пропустило удар. Хотелось просто размозжить головы обоим нелюдям, истерзавшим несчастное животное. Ведь паспорта наверняка есть, а совести и человечности ни грамма. — Привет, — пытаясь быть дружелюбной, произнесла я. |