Книга На краю звездопада, страница 104 – Наталья Чернышева

Я отвела стеклянные бусы – они жалобно затренькали, сталкиваясь друг с другом – и вошла в кухонный блок.

— Присаживайся, Десима, – любезно предложила профессор. – Много услышала?

— Всё, – честно сказала я.

Доктор Хименес сложила руки домиком, смотрела внимательно, слегка улыбаясь.

— Я не хочу, чтобы вы умирали из-за меня, – сказала ей я.

— Не «из-за», а «ради», – поправила она меня. – Существенная разница.

— Всё равно.

— Заданное значение судьбы изменить невозможно, Дес. Мы живём, а потом умираем, и никому не дано жить вечно. Таков естественный порядок вещей в нашем лучшем из миров. С ним остаётся только смириться.

Я упрямо промолчала. Что она такое говорит! Как можно примириться со смертью?

А ведь я ещё толком со смертью не встречалась, поняла я. Все, знакомые мне люди и не люди, были живы. И доктор Дженкинс, и Чинтипи, и Хименес, и Леониди, и даже мама. И Сае тоже: сквозь разделившее нас огромное пространство я продолжала чувствовать его живым. Я попыталась представить себе, как это, когда на месте близкого – вместо близкого! – внезапно дыра, окончательная дыра, полная дыра, без права обратной сборки, и не смогла.

— Но есть кое-что похуже смерти, – продолжила доктор Хименес. – Потеря разума из-за нестабильной паранормы.

— Именно, – подтвердила проффесор Жарова-Ламель. – Нестабильная паранорма психокинетического спектра – главный фактор развития вторичного аутизма. Иными словами, Десима, ты можешь снова потерять обретённые способности к развитию, обучению и ясному мышлению.

Мне не понравилось то, что я услышала. Моя прежняя жизнь казалась мне тяжёлым сном, от которого я наконец-то проснулась. И вот мне говорят, что я могу уснуть снова.

Вернуться в тягучее безвременье, где ночь сменяет день, а день не отличим от ночи. Снова бродить по ограниченному пространству возле своего дома, ни о чём не думать, ничего не хотеть, ничему не учиться, не узнавать ничего нового. Так растение сидит на своей клумбе, поворачивает листья вслед за солнцем, а если солнца нет слишком долго, оно вянет и превращается в перегной.

— Мы поможем тебе, – решительно сказала доктор Хименес.

— Да, – кивнула Жарова-Ламель. – Понадобится ретровирусная терапия… некоторые гены придётся выключить… Возможно, суммарная мощь твоей паранормы в моменте снизится с двух с половиной тысяч пунктов до девятисот и даже ниже, но это можно будет впоследствии скомпенсировать тренировками. Частично. Я не могу сейчас предугадать, как это скажется на способностях к рисованию, предупреждаю честно. Нужен более точный анализ, сделать его можно только в лабораториях Тойвальшен-Центра на Старой Терре. Но ведь рисовать картины можно и без паранормы, верно?

— Конечно, лучше бы вернуть парня, – задумчиво выговорила Хименес. – Он ведь и сам паранормал… очень интересный. Любопытный, если рассматривать как пациента на диагностике. С ним терапия завершилась бы быстрее, и без таких побочек. Но уж что есть. Вернуть Саернтика – не в нашей власти, а вот тебе помочь, Десима, – мы поможем.

Я молчала. Моё солнце, мой Сае, затерялся где-то во Вселенной из-за чима, проклятия, которое он не мог контролировать, а я не сумела удержать. Как выжить без солнечного света?

Но только разум может отыскать свет. Не овощ и не амёба. Не – как они там выразились? – вторичный аутист. Я должна сохранить разум. Пройти все минимумы, получить персонкод полноценного гражданина. И вот тогда я найду моего Сае.